Несмотря на отсутствие прямой регламентации цифровой валюты в правовом регулировании брака и наследования, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, Семейного кодекса и положения Федерального закона № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах…» позволяют выработать подходы к квалификации криптовалюты как объекта имущественных отношений.

Начать необходимо с того, что криптовалюта в российском законодательстве определена как «цифровая валюта», совокупность электронных данных (ст. 3 Закона № 259-ФЗ). Несмотря на то что закон устанавливает запрет на ее использование в качестве средства платежа (ч. 5 ст. 14), он не исключает ее из оборота как объект гражданских прав. Судебная практика, в свою очередь, последовательно относит цифровую валюту к «иному имуществу» в смысле ст. 128 ГК РФ, что позволяет применять к ней общие правила об имущественных отношениях супругов и наследников.

С точки зрения семейного права ключевое значение имеет ст. 34 Семейного кодекса РФ (СК РФ), устанавливающая режим совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в период брака. Если криптовалюта приобретена в браке за совместно нажитые денежные средства, то отсутствуют основания исключать ее из состава совместного имущества. При этом право собственности на нее формируется не в момент фактического обладания цифровым кошельком, а в момент приобретения соответствующей цифровой валюты как имущественного блага. Правовая конструкция ст. 37 СК РФ позволяет отнести криптовалюту к личному имуществу одного из супругов лишь при условии, что она была получена в дар, унаследована или приобретена за средства, принадлежащие одному из супругов до брака.

При этом особые сложности возникают при доказательстве факта владения криптовалютой и ее состава. В отличие от классических активов, цифровая валюта не имеет физической формы, а доступ к ней определяется исключительно наличием ключа. Суд вправе исходить из общих положений ст. 56 и 57 Гражданского процессуального кодекса РФ (ГПК РФ) о доказательствах, применяя их к цифровым данным. Факт владения криптовалютой может подтверждаться логами транзакций, сведениями из блокчейна, данными с биржевых аккаунтов, а также экспертными заключениями специалистов. 

Вопрос оценки криптовалюты при разделе имущества регулируется общими нормами ГК РФ о стоимости имущества, а также ст. 38 СК РФ. Рыночная стоимость цифровой валюты, определяемая на момент рассмотрения дела, неизбежно подвержена волатильности. Это обстоятельство приводит к необходимости применения экспертной оценки, основанной на средневзвешенной стоимости актива или официальных данных крупных бирж.

Проблема исполнения решения суда также не решена.

Поскольку криптовалюта находится под контролем лица, владеющего закрытым ключом, исполнение решения о передаче части цифровой валюты требует участия самого владельца.

Аналогия с передачей бездокументарных ценных бумаг (ст. 149 ГК РФ) сегодня в такой ситуации неприменима. Как вариант взыскание криптовалюты возможно путем обязания стороны перевести определенное количество единиц цифровой валюты на адрес контрагента. Если такое решение не будет исполнено, то может быть применена компенсация стоимости (ч. 3 ст. 38 СК РФ), что снова возвращает нас к проблеме оценки.

Не менее значимым является вопрос наследования цифровой валюты. В соответствии с положениями ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входит любое имущество умершего, включая имущественные права. Криптовалюта, имея имущественную природу, безусловно, включается в наследственную массу. Однако ключевой проблемой остается доступ к цифровым кошелькам и биржевым аккаунтам. Поскольку владение криптовалютой фактически приравнивается к владению ключом, наследодатель должен обеспечить передачу сведений о доступе наследникам либо предусмотреть это в завещании (ст. 1124–1125 ГК РФ). В случае отсутствия ключей криптовалюта фактически утрачивается, и это не противоречит логике ст. 1152 ГК РФ: наследник считается принявшим наследство только в части имущества, которым он может реально овладеть.

Проблемы возникают и при наследовании цифровой валюты, находящейся на иностранных биржах. В этом случае применяются коллизионные нормы ст. 1186–1188 ГК РФ. Отдельные юрисдикции допускают передачу прав на цифровые активы только при наличии специальных доверительных механизмов или нотариальных распоряжений, что требует от наследников учитывать не только российское право, но и правовые режимы иностранных государств.

Налогообложение наследуемой и разделяемой криптовалюты подчиняется общим принципам Налогового кодекса РФ (НК РФ). Доходы физических лиц в виде криптовалюты при ее последующей продаже могут квалифицироваться как доходы от реализации имущества (п. 2 ст. 218, ст. 209 НК РФ).

Поскольку Налоговый кодекс не выделяет цифровую валюту как отдельный объект, применяется общий режим налогообложения. Стоимость, полученная наследником, не признается налогооблагаемым доходом (ст. 217 НК РФ), а вот доход от ее продажи — признается.

Таким образом, отсутствие специального регулирования криптовалюты в семейных и наследственных отношениях не препятствует ее участию в гражданском обороте. Общие нормы Гражданского и Семейного кодексов позволяют квалифицировать цифровую валюту как имущество, а следовательно, делить, передавать и оценивать ее в рамках правовых процедур. Наибольшие трудности связаны не с правовой природой криптовалюты, а с ее техническими особенностями: невозможностью восстановления доступа к кошельку, высокой волатильностью стоимости и зависимостью от добросовестности владельца ключа.

Очевидно, что по мере развития цифровой экономики государству придется сформировать специальные нормы, касающиеся криптовалюты в браке и наследстве — от методики оценки до механизмов обеспечения доступа наследников. До тех пор правоприменительная практика остается основным инструментом формирования правового режима цифровых активов, который должен учитывать как экономическую значимость этих активов, так и их технологическую специфику.