Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Мировое соглашение как правовой механизм защиты интересов добросовестных акционеров банков
04.07.2022 Best-practice

Мировое соглашение как правовой механизм защиты интересов добросовестных акционеров банков

В течение последних лет финансовую сферу захлестнула череда отзывов у банков лицензий и следующих за этим процедур банкротств кредитных организаций


Достаточно большое количество таких банкротств представляют собой трудоемкие и долговременные процессы, главным образом из-за принимаемых конкурсным управляющим в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» мер по возврату имущества банка в конкурсную массу — оспаривание сделок по выводу активов, взыскание убытков, привлечение к субсидиарной ответственности.

При этом банкротство несет огромные риски как для кредиторов банка, которые зачастую не получают в результате банкротства полного удовлетворения своих требований, хотя справедливости ради стоит отметить, что в последнее время уровень удовлетворения требований заметно прогрессирует, так и для акционеров и менеджеров банка, которые рискуют быть привлеченными к гражданско-правовой и уголовной ответственности по долгам должника.

Так, по данным Banki.ru, АСВ по итогам 2020 года достигла рекордного результата по удовлетворению требований кредиторов ликвидированных кредитных организаций, говорится в сообщении АСВ. Средний размер удовлетворения требований кредиторов 357 кредитных организаций, в отношении которых ликвидационные процедуры завершены, по итогам 2020 года составил 48,1% (на 31 декабря 2019-го — 45,3%). Требования кредиторов первой очереди удовлетворены на 68,1%, второй очереди — на 36,7%, третьей — на 32,7% (на 31 декабря 2019 года эти показатели составляли 67,1; 36,4 и 26,7% соответственно)1.

Про многомиллиардные дела о привлечении к субсидиарной ответственности акционеров и менеджеров банков в последние годы не слышал только ленивый. Для иллюстрации достаточно привести пример лишь одной из «субсидиарок» — в деле о банкротстве банка «БФГ-Кредит» суд взыскал 41,5 млрд рублей.

В то же время в последнее время наметилась тенденция, когда причины банкротства банка находятся далеко за пределами поведения менеджмента и акционеров банка — хищение активов банков и т.п., и последние добросовестно готовы активно содействовать удовлетворению требований кредиторов, что было и в практике нашего адвокатского бюро.

Собственно, на такую тенденцию указывает и АСВ, говоря, что Агентство меняет подход к банкротству банков и готово рассматривать варианты сотрудничества с акционерами банков, при котором акционеры способствуют расчетам с кредиторами, сохраняя при этом репутацию и избегая проблем2

В связи с этим важно, в рамках какого правового механизма добросовестные акционеры банка могут реализовать свои намерения погасить задолженность банка. И здесь возникает вопрос: в рамках какого правового механизма возможно такое участие добросовестных акционеров банка?

Казалось бы, при анализе Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) ответ на этот вопрос можно найти без затруднений. В ст. 189.93 ФЗ закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрен механизм, позволяющий акционерам банка или любому третьему лицу осуществить удовлетворение требований кредиторов банка.

Суть этого механизма сводится к тому, что акционеры банка или третье лицо подают заявление о намерении предоставить денежные средства для исполнения обязательств кредитной организации с перечислением 10 млн рублей на депозитный счет арбитражного суда, и в случае удовлетворения такого заявления эти лица должны в течение трех месяцев перечислить на специально открытый для этого конкурсным управляющим счет денежные средства в размере обязательств кредитной организации (удовлетворению подлежат текущие и включенные в реестр требования кредиторов).

Но насколько такой механизм действительно эффективен и позволяет добросовестным акционерам банков с учетом всех аспектов реальной действительности реализовать свои намерения по удовлетворению требований кредиторов?

Если посмотреть картину применения этого механизма в целом за все годы активных банкротств банков, то нельзя сказать, что эта практика уж слишком обильна. В том ли причина непопулярности этого механизма, что просто немного добросовестных акционеров банков, желающих рассчитаться с кредиторами, или есть какая-то иная причина, очевидно, сказать невозможно. Однако многолетний опыт наблюдения и практики подсказывает, что дело не столько в небольшом количестве добросовестных акционеров, сколько в сложности самого механизма, предусмотренного ст. 189.93 Закона о банкротстве.

Сложность такого механизма заключается не в его юридико-технической реализации (здесь-то как раз все достаточно просто: вносишь денежные средства и погашаешь задолженность), а в недостаточной его гибкости, низкой степени адаптивности применительно к экономическим реалиям.

Во-первых, данный механизм безальтернативно предписывает акционерам кредитной организации перечислить средства в размере всех установленных обязательств банка. На практике это означает, что несколько миллиардов — а именно такой размер обязательств обычно у банка при его банкротстве — добросовестным акционерам требуется аккумулировать, чтобы одномоментно в порядке ст. 189.93 Закона о банкротстве погасить всю задолженность банка. При этом объем активов банка, который, к слову, может быть существенным, для целей определения размера погашения не учитывается. Иными словами, даже при наличии у банка имущества, покрывающего больше половины его обязательств, в порядке ст. 189.93 Закона о банкротстве погашены должны быть все установленные обязательства банка. Конечно, после погашения долга акционеры получают права на имущество банка, но в том-то и дело, что это происходит уже после, а до этого акционерам предлагается решить очень непростую задачу по поиску нескольких миллиардов рублей.

Во-вторых, огромную денежную сумму добросовестные акционеры должны аккумулировать в достаточно сжатые сроки — в ст. 189.93 Закона о банкротстве для этого отводится всего три месяца. Значит, акционеры банка за это время должны привлечь несколько миллиардов рублей, что очень сложно, даже если они располагают имуществом на эту сумму — надо найти покупателей на это имущество, согласовать условия сделки и исполнить ее, чтобы получить денежные средства. Если же требуется привлечение заемного капитала, то все еще более усложняется — одобрение кредита, согласование его параметров, в том числе целевого использования, поиск и одобрение обеспечения, согласование условий нескольких сделок.

При этом стоит учитывать, что жизненные обстоятельства акционеров банка, у которого отзывается лицензия, существенным образом меняются после отзыва лицензии, что, с одной стороны, подталкивает их к скорейшему выражению намерения рассчитаться с кредиторами и подать заявление в порядке ст. 189.93 Закона о банкротстве, но с другой, не позволяет в спокойном режиме в такие сжатые сроки привлекать столь значимую денежную сумму и делает механизм ст. 189.93 Закона о банкротстве малоэффективным.

В-третьих, механизм ст. 189.93 Закона о банкротстве не допускает никаких альтернативных вариантов расчетов, например неденежных расчетов, расчетов с рассрочкой и т.д. Однако наличие таких альтернатив существенно повышало бы количество случаев применения данного механизма. Конечно, это потребовало бы определенного контроля со сторону конкурсного управляющего и кредиторов, что, очевидно, вполне решаемая задача, но механизм стал бы гибче.

В-четвертых, в ст. 189.93 Закона о банкротстве предусмотрена санкция за невыполнение акционерами поданного ими заявления о намерении погасить долг банка. В силу п. 9 ст. 189.93 Закона о банкротстве, если акционеры не перечислят на специальный счет банка всю сумму денежных средств, то они обязаны возместить банку убытки, связанные с приостановлением конкурсного производства (с момента подачи заявления о намерении погасить долг конкурсное производство приостанавливается), а также уплатить банку дополнительно штраф в размере 10 млн рублей.

Иными словами, если акционеры все же рискнули попытаться найти деньги для погашения долга в несколько миллиардов за три месяца и подали заявление в порядке ст. 189.93 Закона о банкротстве, но не успели найти всю сумму (нашли только 2 млрд из 3 млрд, сделка по продаже имущества для расчетов с кредиторами сорвалась из-за отказа покупателя и т.п.), то они однозначно несут имущественные потери в размере 10 млн рублей плюс неопределенный размер убытков, что, конечно, не может стимулировать акционеров к участию в механизме, предусмотренном ст. 189.93 Закона о банкротстве.

Причина такой санкции вполне понятна — воспрепятствовать злоупотреблениям в виде необоснованного затягивания процедуры банкротства. Однако, наверное, три месяца приостановки в контексте обычных для банкротств банков нескольких лет сложно назвать критичными для процедуры банкротства, да и подход к применению санкций вполне мог бы быть более дифференцированным — вряд ли обоснованным выглядит штраф в ситуации, когда акционеры перечислили более половины размера обязательств, особенно в контексте, когда вторая половина покрывается имуществом банка.

Резюмируя, можно сказать, что, безусловно, если бы механизм ст. 189.93 Закона о банкротстве был более гибким (срок не был бы столь сжатым; учитывалось бы имеющееся у банка имущество, даже со значительным дисконтом; имелись бы альтернативы по способу и порядку погашения; предусматривался бы дифференцированный подход к применению санкций), то его эффективность значительно повысилась бы.

Чем можно объяснить такие жесткие условия рассматриваемого механизма? Безусловно, в первую очередь, это обусловлено высокой социальной напряженностью процедуры банкротства кредитных организаций, в которой обычно достаточно много кредиторов-граждан. Однако ведет ли наличие таких жестких условий реализации этого механизма к скорейшему и наиболее полному получению кредиторами банков удовлетворения своих требований? Вряд ли.

На практике получается, что добросовестные акционеры банков не имеют возможности реализовать условия такого механизма, что влечет, с одной стороны, разного рода преследования этих акционеров, а с другой стороны, значительное усложнение самой процедуры банкротства за счет большого количества судебных и уголовно-правовых разбирательств, удорожание этой процедуры, и в итоге все равно не приводит к полному удовлетворения требований кредиторов.

Есть ли альтернатива этому механизму? Конечно, есть такая альтернатива, точнее вынужденная мера по замене достаточно жесткого механизма ст. 189.93 Закона о банкротстве.

На практике добросовестные акционеры вынуждены погашать требования кредиторов через выкуп у них требований к банку посредством заключения обычных договоров уступки прав (требований). Это позволяет и планомерно изыскивать денежные средства для расчетов с кредиторами, и учитывать наличие в конкурсной массе определенного имущества, и применять различные способы расчетов, и не подвергаться дополнительным санкциям.

Иными словами, специальный механизм, не адаптированный к жизненным реалиям, на практике трансформируется в другой механизм, прямо не предназначенный для решения задач по полному погашению требований кредиторов банка, но позволяющий учитывать такие реалии. Однако, безусловно, этот замещающий механизм не позволяет в полной мере учитывать все аспекты банкротного процесса.

Прежде всего его сложно реализовать на практике, начиная с того, что у банка очень много кредиторов, и заканчивая тем, что после отзыва лицензии у банка эти кредиторы предельно осторожны и не всегда готовы идти на переговоры по поводу заключения договора уступки. Не говорится уже о том, что этих кредиторов необходимо еще как-то найти, чтобы предложить заключить договор уступки, провести переговоры и в конце еще убедить сходить к нотариусу, чтобы тот нотариально удостоверил подпись кредитора на уведомлении об уступке (такое требование предъявляется конкурсным управляющим для замены кредитора в реестре требований).

Но главное — такой механизм не вводит акционеров и кредиторов банка в официальную переговорную позицию в рамках процедуры банкротства, которая проходила бы под контролем суда и конкурсного управляющего и обеспечивала бы равный подход применительно ко всем кредиторам банка. В текущем же формате он создает риски как для кредиторов, поскольку позволяет в индивидуальном порядке использовать слабую переговорную позицию отдельных кредиторов и приобретать требования со значительным дисконтом, так и для акционеров банка, которые с точки зрения Закона о банкротстве не находятся в положении лиц, осуществляющих погашение долга банка (де-юре просто происходит замена одного кредитора банка на другого), а соответственно отсутствуют формальные препятствия для осуществления их преследования.

В свете этого возникает вопрос: почему не может быть использован механизм мирового соглашения, который предусмотрен Законом о банкротстве?

Действительно, в гл. VIII Закона о банкротстве предусмотрена возможность заключения мирового соглашения в процедуре банкротства, однако в силу прямого указания ч. 3 ст. 189.7 и ч. 2 ст. 189.13 Закона о банкротстве данная глава не применяется в процедурах банкротства кредитных организаций. Иными словами, заключить мировое соглашение при банкротстве банков нельзя.

Причины исключения механизма мирового соглашения не указаны ни в пояснительной записке к проекту Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», которые ранее регулировал банкротство банков и также содержал указание на невозможность заключения мирового соглашения, ни в пояснительной записке к проекту Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ, которым в Закон о банкротстве был включен параграф 4.1, посвященный регулированию процедуры банкротства банков.

Вероятно, одной из основных причин неприменения мирового соглашения при банкротстве банков является основное последствие заключения мирового соглашения — прекращение производства по делу о банкротстве и продолжение должником своей обычной деятельности. Применительно к банкам это невозможно, поскольку их банкротству предшествует отзыв у банка лицензии, что делает невозможным продолжение банком его деятельности даже в случае прекращения банкротства.

Отчасти это подтверждается то, что ранее возможность заключения мирового соглашения в процедуре банкротства кредитной организации все же была предусмотрена ст. 23 Федерального закона от 08.07.1999 № 144-ФЗ «О реструктуризации кредитных организаций». Согласно ст. 2 этого закона, одними из целей реструктуризации являются преодоление банками финансовой неустойчивости и восстановление платежеспособности. Примечательно, что положения этого закона о заключении мирового соглашения Конституционный Суд РФ проверял на соответствие Конституции РФ и признал их соответствующими ей (Постановление КС РФ от 22.07.2002 № 14-П). Но с принятием Федерального закона от 28.07.2004 № 87-ФЗ, упразднившего указанный закон, ст. 23 утратила силу.

Причиной упразднения в пояснительной записке указано: положительная динамика развития экономики и банковского сектора свидетельствует о том, что в настоящее время отсутствует необходимость дальнейшего применения механизмов реструктуризации кредитных организаций с использованием бюджетных средств.

В целом, логика законодателя понятна: если не планируется реструктуризации кредитных организаций за счет бюджетных средств, то и мировое соглашение как часть реструктуризации не может быть заключено. Однако действительно ли отсутствие намерения восстановить платежеспособность банка является тем самым непреодолимым препятствием для применения механизма мирового соглашения? Представляется, что это не так.

Мировое соглашение используется не столько для восстановления платежеспособности должника, сколько как один из механизмов удовлетворения требований кредиторов. В этой части возможность заключения мирового соглашения могла бы существенно изменить ситуацию с удовлетворением требований кредиторов.

Во-первых, это более гибкая по сравнению с механизмом ст. 189.93 Закона о банкротстве процедура, позволяющая кредиторам и конкурсному управляющему рассматривать совершенно разные варианты и сроки удовлетворения требований кредиторов. При этом, поскольку в заключение мирового соглашения вовлечен и конкурсный управляющий, это позволит учитывать имеющееся в наличии у банка имущество, а соответственно потребует от акционеров банка привлечения меньшего количества денежных средств.

Во-вторых, мировое соглашение в отличие от механизма погашения долга через покупку требований посредством заключения договоров уступки позволило бы формализовать процесс вовлечения акционеров банка в погашение требований кредиторов и в то же время обеспечить равный подход применительно ко всем кредиторам, чьи интересы при этом были бы защищены профессиональными участниками в лице конкурсного управляющего и арбитражного суда.

Действительно, при интегрировании мирового соглашения в процедуру банкротства банков возникает ряд аспектов, которые следует учесть.

Первое — возможные злоупотребления. Но здесь, полагаю, особых опасений быть не может. Заключение и исполнение мирового соглашения будет происходить под контролем конкурсного управляющего — АСВ и арбитражного суда, а также конкурсных кредиторов, которые всегда могут заявить о нарушении своих интересов, и арбитражный суд может расторгнуть мировое соглашение и вернуться в конкурсное производство.

Второе — последствия. В этой части вполне может происходить приостановление конкурсного производства на время исполнения мирового соглашения, как это предусмотрено в той же ст. 189.93 Закона о банкротстве, на период, предоставленный для погашения требований кредиторов. В случае погашения требований в рамках исполнения мирового соглашения можно не возвращать лицензию банку, а ликвидировать его с распределением оставшегося имущества между акционерами. Опять же аналогичные последствия предусмотрены в ст. 189.93 Закона о банкротстве на случай принятия Банком России решения о невозможности выдачи лицензии.

Третье — случаи неисполнения мирового соглашения. В этой части вполне закономерны опасения, что, пока будет приостановлено конкурсное производство на время исполнения мирового соглашения, возможны злоупотребления со стороны акционеров, которые могут недобросовестно воспользоваться паузой, и естественное изменение рыночной конъектуры. В этой части допустимо предусмотреть возможность прекращения или изменения мирового соглашения или принятие обеспечительных мер в отношении имущества акционеров и лиц, в отношении которых совершены сделки по передаче имущества банка. Не стоит исключать и вариант, при котором на время исполнения мирового соглашения конкурсный управляющий будет продолжать принимать меры по возврату имущества банка в конкурсную массу с возможностью исполнения судебных решения по результатам исполнения мирового соглашения.

Можно поразмышлять и о других нюансах, с которыми можно столкнуться при внедрении механизма мирового соглашения (порядок принятия решения о его заключении, возможности неполного удовлетворения требований кредиторов определенной очереди, сроки рассрочки и т.п.), но одно очевидно: появление этого механизма позволит существенно повысить как шансы кредиторов на получение максимально полного удовлетворения своих требований, так и шансы добросовестных кредиторов не подвергаться преследованию за возникшие не по их вине причины банкротства банка.


1. https://www.banki.ru/news/lenta/?id=10940090
2. https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2021/09/20/887327-vladeltsi-ruhnuvshih-bankov-pomogut-asv-rasschitatsya-s-kreditorami







Сейчас на главной

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ