Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Мы открыты для любых конструктивных переговоров и решений
02.03.2022 FinCorpFinRegulationАналитика

Мы открыты для любых конструктивных переговоров и решений

Мария Филатова, первый заместитель гендиректора Агентства по страхованию вкладов, рассказала в интервью «Б.О» о том, в чем заключается реформа временной администрации финансовых организаций, чем отличается ликвидация от банкротства, а также о сервисе рефинансирования, мировых соглашениях и других способах работы с должниками


Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О»

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О» 

— Мария Владиславовна, вы в Агентстве отвечаете за все, что происходит с банком, страховой компанией и негосударственным пенсионным фондом после отзыва лицензии. С октября к АСВ перешли функции временной администрации, которые исторически исполнял Центробанк. Почему было решено их делегировать?

— С 2004 года (время начала работы Агентства как корпоративного ликвидатора) банкротное законодательство многократно обновлялось с учетом наработанной практики и при непосредственном участии Агентства. Идея передачи АСВ полномочий временной администрации возникла в Агентстве и, по сути, стала очередным шагом на пути развития института банкротства финансовых организаций. С этим предложением мы вышли к регулятору пять лет назад.

В основе идеи лежал анализ состояния и перспектив развития системы ликвидации. Мы искали варианты сокращения сроков проведения процедур банкротства и оптимизации расходов. Анализ, который мы провели, свидетельствовал, что основные расходы при ликвидации приходятся на возврат активов, качество которых после отзыва лицензии стремительно ухудшается.

Мировой опыт показывает, что существенно сократить затраты на обслуживание работающих активов и на взыскание проблемных можно только путем их скорейшей реализации. Чем раньше начинается этот процесс, тем выше вероятность наполнения конкурсной массы.

Временная администрация назначается ЦБ после отзыва у банка лицензии и действует до шести месяцев — до принятия арбитражным судом решения о возбуждении дела о банкротстве или принудительной ликвидации банка. При этом у временной администрации нет полномочий по распоряжению активами финансовой организации, и практических действий для их реализации, кроме обеспечения сохранности, она предпринимать не может. Получается, что в этот период активы банка находятся без эффективного управления и теряют свою стоимость. 

Таким образом, продолжительность ликвидационных процедур и величину расходов, связанных с их проведением, можно минимизировать, прежде всего за счет ускоренной продажи активов по справедливой стоимости.

— Вы предложили ЦБ убрать лишнее звено?

— По сути, да, предложили возложить функции временной администрации сразу на Агентство, наделив нас полномочиями по предпродажной подготовке активов. 

К таким мероприятиям относятся не только привычная инвентаризация имущества банка, но и его детальное описание, определение реальной стоимости, раскрытие информации об имуществе, формирование предложений о порядке продажи имущества, «маркетинг» активов для поиска потенциальных покупателей. 

Регулятор принял наше предложение, и в мае 2018-го мы представили в Банк России законопроект по поводу передачи Агентству полномочий временной администрации. 18 октября 2021 года Закон вступил в силу.

Теперь временная администрация сразу готовит активы к продаже, что существенно сокращает сроки и исключает дублирование функций, таким образом сокращая издержки. А чем меньше издержек, тем больше средств мы сможем направить кредиторам.

— Закон касается финансовых организаций, которые до его принятия находились под временной администрацией?

— Нет, речь идет только о новых случаях. Банки и компании, у которых лицензии были отозваны до 18 октября прошлого года, остались под управлением временной администрации Банка России.

— Вы уже заходили куда-то?

— В четыре организации. С 18 октября были отозваны лицензии у двух банков и двух страховщиков. Это самарский банк «Спутник», астраханский «Консервативный коммерческий банк», хабаровская страховая компания «Колымская» и челябинская «АСКО-Страхование» — очень крупный региональный страховщик с более чем 1000 работников и 66 подразделениями. 

— В проблемных организациях до отзыва лицензии, когда надо оценить, можно ли избежать крайней меры, «времянка» будет тоже ваша?

— Такие полномочия есть и у нас, и у Банка России. Решение о том, кто будет входить в состав временной администрации, принимает Банк России исходя из финансового состояния организации и дальнейших перспектив работы. Временная администрация в этом случае должна сама или совместно с Банком России оценить финансовое состояние и решить, возможна ли санация организации или передача активов и обязательств в другую организацию. Если санация или передача активов невозможна, то временная администрация вправе подать в Банк России ходатайство об отзыве лицензии. 

— Зачем после отзыва вообще нужна временная администрация?

— Одна из основных функций временной администрации — это анализ финансового состояния должника, который показывает, есть ли признаки банкротства у организации или нет. То есть достаточно ли имущества для полного удовлетворения требований кредиторов или нет. На основании этого анализа суд принимает решение о способе ликвидации.

Если временная администрация устанавливает признаки банкротства, Банк России обращается в арбитражный суд с заявлением о признании кредитной организации несостоятельной и назначении Агентства конкурсным управляющим. При отсутствии в банке признаков банкротства Банк России обращается в арбитражный суд с заявлением о принудительной ликвидации и назначении Агентства ликвидатором. 

Процедуры принудительной ликвидации и банкротства схожи. Основное отличие: выявление обстоятельств банкротства и привлечение к ответственности — как к уголовной, так и к гражданско-правовой — виновных в банкротстве лиц.

— В 2007 году было почти 1200 банков. Сейчас их чуть больше трехсот. Вы же их все закрывали?

— Практически. Всего АСВ было назначено конкурсным управляющим или ликвидатором в 737 банках, а также в 36 негосударственных пенсионных фондах, 38 страховых организациях. В 390 банках, шести НПФ и четырех страховых организациях ликвидационные процедуры уже завершены. Сейчас под нашим управлением 347 ликвидируемых кредитных организаций, 30 НПФ и 33 страховые организации. 

— Когда организацию чаще всего принудительно ликвидируют?

— Статистика показывает, что, как правило, признаки банкротства отсутствуют в тех финансовых организациях, где причиной отзыва у кредитной организации лицензии стало не только нарушение Закона о банках и банковской деятельности, но и, например, Закона об отмывании и легализации доходов, полученных преступным путем. 

Если говорить о кредитных организациях, то в них принудительная ликвидация применялась в 23% случаев.

— Есть еще добровольная ликвидация. В каких случаях?

— Когда собственники сами прекращают свой бизнес и возвращают добровольно в Банк России лицензию. Они самостоятельно рассчитываются с клиентами.

— Бывают банки, часть активов которых после отзыва лицензии остается в хорошем состоянии. И их портфели, команду, технологии, клиентов можно сохранить, если найти, кто ими заинтересуется. Пример — «Банк24.ру». После отзыва лицензии его технологии и команду выкупил холдинг «Открытие», создав банк «Точка». Возможно ли после отзыва лицензии передать обязательства и активы банка с отозванной лицензией действующему банку? 

— Да, такая возможность предусмотрена законом. Мировой опыт показывает, что передача активов и обязательств проблемного банка в действующий банк, которая осуществляется до признания банка банкротом, — наиболее безболезненный для кредиторов вариант, так как позволяет им сразу получить доступ к своим сбережениям и при этом сохранить стоимость работающих активов. 

Ранее в нашей стране передача активов и обязательств проходила как одна из мер урегулирования обязательств сразу после отзыва лицензии, в период работы временной администрации. Этот процесс еще называют «мягкой ликвидацией». В практике Агентства было несколько проектов по передаче обязательств перед вкладчиками и равноценной части активов, например, от Пробизнесбанка к Бинбанку и от Нота-банка к банку «Российский капитал». 

Такую передачу можно делать и в рамках принудительной ликвидации или конкурсного производства. Для оценки возможности проведения такой процедуры берется уже рыночная стоимость активов. Надо сказать, что этот механизм мы рассматриваем для каждого банка без исключения.

— Уже передавали?

— Пока нет. При осуществлении процедуры принудительной ликвидации это не очень интересно, прежде всего кредиторам. Сама процедура передачи занимает около шести месяцев, а мы в процедурах ликвидации проводим расчеты с кредиторами в таких организациях в более короткий срок.

При банкротстве, к сожалению, как правило, активов не хватает, чтобы покрыть хотя бы обязательства первой очереди. Из-за этого проведение такой процедуры становится невозможным.

— Как часто собственники не готовы к тому, что у их банка отзывают лицензию? Как часто банки и другие финансовые организации оспаривают отзыв лицензии, пытаются развернуть решение о принудительной ликвидации или банкротстве?

— Достаточно часто оспаривают. Вероятно, не могут принять, что совершили ошибки при выборе стратегии кредитования, не были готовы к изменениям системы надзора, неадекватно оценили риски. Возможно, привыкли работать по старым правилам в надежде, что их проблемы не коснутся. Многие говорят: «Я все время сдавал такую отчетность, почему у меня именно в этот раз отозвали лицензию? Раньше тоже были разрывы в ликвидности. Почему сейчас?».

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О»

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О» 

Нам известны лишь несколько случаев, когда суд принял решение в пользу банкиров —  это Русский банк делового сотрудничества, банк «Веста», Атлас-банк, РТБ банк и ЮМК Банк. Буквально в начале этого года владельцам страховой организации в кассационной инстанции удалось добиться пересмотра дела об открытии конкурсного производства. Это первый подобный случай. Речь идет о Национальной страховой группе «РОСЭНЕРГО». В этой связи Агентство в соответствии с законом сложило с себя полномочия конкурсного управляющего и приняло полномочия временной администрации на период до повторного рассмотрения вопроса о банкротстве страховой организации. 

АСВ было назначено конкурсным управляющим или ликвидатором в 737 банках, 36 негосударственных пенсионных фондах, 38 страховых организациях

С другой стороны, нередки случаи, когда в отношении финансовой организации вводят процедуру принудительной ликвидации, а в процессе оказывается, что качество активов низкое и требования кредиторов невозможно удовлетворить в полном объеме. В этом случае мы сами идем в арбитраж и ходатайствуем о введении процедуры банкротства.

— Много таких случаев?

— С 2004 года — 46 банков и 26 НПФ.

— С собственниками понятно. А как строится ваша работа с заемщиками?

— За последние годы мы существенно реформировали работу с заемщиками банков. Начиная с предоставления более комфортных услуг по обслуживанию долга, когда можно выбрать любой удобный способ погашения кредита, и заканчивая различными механизмами, которые позволяют заемщику снизить долговую нагрузку и вернуться в разумный график платежей, если были с этим проблемы. К жестким мерам — судам, исполнительному производству — переходим только при откровенных злоупотреблениях, когда остальные методы исчерпаны. 

Мы открыты для любых конструктивных переговоров и решений, если это, конечно, не нарушает интересы кредиторов. Например, в конце прошлого года мы запустили так называемый портал рефинансирования — площадку, где заемщики и кредиторы могут найти друг друга и договориться о выгодных для обеих сторон условиях.

— Кредиторы и заемщики, получается, договариваются без вас, без посредника?

— Наверное, правильнее сказать, что мы как раз выступаем как посредники. Идея такого инструмента возникла при работе с «длинными» кредитами, такими как ипотека. Как правило, ипотечные кредиты приносят стабильный доход, однако мы ограничены сроками конкурсного производства и не имеем возможности держать долго такие активы в конкурсной массе. Ведь кредиторы заинтересованы, чтобы им быстрее вернули деньги. Этот сервис позволяет действующим банкам встретиться с качественными заемщиками и предложить им хорошие условия для рефинансирования. 

Действующий банк сразу перечисляет в конкурсную массу деньги за заемщика и становится его кредитором. Заемщик же получает более выгодные условия по кредиту и все возможности, которые может предоставить ему действующий банк — дистанционное обслуживание, удобное досрочное погашение, различные программы для клиентов и т.д.

К проекту уже присоединились Сбербанк, ВТБ, Росбанк, МКБ, «Зенит» и другие банки.

— Здесь должны быть заинтересованность банка, готовность перекредитовать конкретного заемщика, заплатить за портфель оправданную цену.

— Безусловно. В чем тут интерес банка? Он получает доступ к проверенному и качественному кредитному портфелю.

Поэтому интерес, безусловно, есть. Мы начали тестировать проект в офлайн-режиме с весны 2021 года, к текущему моменту объем поступлений составил уже более 3 млрд рублей.

— Вы сказали, что заемщики могут реструктурировать кредиты. Идете ли вы на поблажки, например, из-за пандемии?

— У нас есть соответствующие программы для заемщиков, которые испытывают финансовые проблемы на данном конкретном промежутке времени. Каждую такую просьбу мы рассматриваем в индивидуальном порядке и часто идем навстречу, если это, повторю, не ущемляет интересы кредиторов.

— Заявки идут на тот же портал рефинансирования?

— Нет, здесь другая процедура. Заемщику нужно обращаться непосредственно в Агентство. Соответствующее заявление можно подать через наш сайт, там есть специальный раздел.

Заемщик сообщает, допустим, что испытывает временные трудности и какое-то время платить не сможет, что выручка придет только в следующем квартале, прикладывает подтверждающие документы и просит подождать. Мы чаще всего даем отсрочку: реструктурируем или заключаем мировое соглашение.

Такой подход — залог того, что заемщик будет исполнять свои обязательства, не будет от них уклоняться или сам уходить в банкротство.

— А как гасить кредиты банку, который, по сути, не существует?

— Отсутствие лицензии у кредитной организации не освобождает ее должников от обязательств. На нашем сайте есть реквизиты для погашения кредитов по каждому банку. Там же указаны возможные способы оплаты — онлайн или офлайн.

Люди разные и предпочитают разное. Кому-то, как мне, например, удобно переводить деньги, не отрываясь от работы на компьютере. Для этого у нас есть специальный платежный портал — payasv.ru. Людям постарше важно живое общение, важно прийти в офис и лично передать деньги кассиру. Для кого-то принципиально, чтобы не было никаких комиссий. Кому-то важно заплатить напрямую в Агентство, кто-то готов рассчитываться через банки-партнеры. Все эти варианты доступны.

Нам известны всего несколько случаев, когда суд принял решение в пользу банкиров, — это Русский банк делового сотрудничества, банк «Веста», Атлас-банк, РТБ-банк и ЮМК Банк

У нас на сайте есть раздел для заемщиков, где собрана вся информация — начиная от описания способов погашения задолженности и заканчивая мировыми соглашениями и механизмом последующего залога при рефинансировании задолженности.   

— Что это такое?

— Бывают ситуации, когда заемщик хочет погасить долг перед нами за счет нового займа, то есть рефинансировать кредит, но для обеспечения нового займа больше нет имущества — все заложено, в том числе в ликвидируемом банке. В таких ситуациях мы даем разрешение на последзалог. Последзалог — это, по сути, залог в пользу нескольких кредиторов. После поступления средств за счет нового кредита первоначальный залог снимается, и единственным залогодержателем становится новый кредитор. 

— Часто такое применяете? 

— Да, это хорошая история для банков, которые ищут понятных клиентов. Также мы много улучшений внедрили в процессы, связанные с продажей активов. Раньше было объективно мало информации об имуществе ликвидируемых организаций, которое можно купить, — качественном, по выгодной цене. По сути, это строчка в разделе о банкротствах в субботнем «Коммерсанте»: проводятся торги в отношении такого-то имущества.

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О»

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О» 

Чтобы люди могли быстро получить полную информацию, мы три года назад создали информационный портал «Торги АСВ». Его, наверное, можно назвать в некотором роде маркетплейсом по продаже имущества банкротов. Там есть подробнейшее описание продаваемого имущества с фотографиями, всеми документами. В конце прошлого года мы его полностью обновили и переработали, сейчас он отвечает всем современным требованиям к подобным площадкам. 

— Как простые люди узнают обо всех возможностях? Допустим, я — заемщик Интерпромбанка, живу себе и живу. Смотрю «Поле чудес», не интересуюсь деловыми новостями. Как я узнаю, что банк, где у меня кредит, рухнул? Куда, кому и как я должен вносить платежи?

— Реквизиты банка для погашения кредита с отзывом лицензии не изменяются. Если заемщик гасил кредит через кассу банка, то, придя привычно в офис, он сможет на информационном стенде увидеть соответствующее объявление — информацию об отзыве лицензии и реквизиты для погашения задолженности. Также эти сведения размещаются на сайте банка (чаще всего он продолжает работать), на сайте Агентства и на сайте Банка России. Там же описаны все возможные способы оплаты 

Кроме того, мы направляем индивидуальные уведомления заемщикам.

— Письмо ушло в спам, очередное СМС непонятно от кого я на автомате отправила в спам сама. Как-то еще оповещаете?

— Мы стараемся использовать те же способы оповещения, что и банк, к чему привык конкретный заемщик. Не прекращает работу колл-центр банка, если он у него был. Мы стараемся сохранить инфраструктуру хотя бы на некоторое время.

Кроме того, мы активно работаем с клиентами ликвидируемых организаций в соцсетях. У нас есть сообщества в «Фейсбуке», в сети «ВКонтакте», в «Твиттере». Если у человека есть какой-то вопрос, то всегда можно нам написать в группе, и мы очень быстро и подробно ответим. Еще хотим сделать на сайте АСВ личный кабинет заемщика, чтобы вся информация по кредиту была доступна в одном окне.

— Наверняка же есть те, кто злоупотребляют. «Помогите, мой бизнес еле дышит из-за карантинных ограничений», — сетует предприниматель. На самом деле у него все неплохо, и он решил воспользоваться ситуацией, чтобы сэкономить.

— Такое происходит нечасто. Как я говорила, мы каждый случай анализируем. Мало кто обращается без действительно веской причины.

— АСВ всегда максимально старалось не доводить вопрос с заемщиком до суда. Суд выносил решение в вашу пользу, но работа судебных приставов оставляла желать лучшего — с ними было тяжело общаться, у них было мало инструментов для поиска спрятанного. Изменилось ли что-то в лучшую сторону?

— Стараемся, как и прежде. Если все-таки суд, то мы контролируем процедуру до конца. В том числе регулярно взаимодействуем со службой судебных приставов.

— Приставы идут на контакт?

— В целом, взаимодействие продуктивное. По закону они должны знакомить нас с делами, с деталями своей работы. Если что-то идет не так, то есть инструмент жалоб. Мы обязаны это делать в интересах кредиторов, которые ждут возврата своих денег.

Мы вообще всегда исходим из интересов кредиторов. Например, несколько лет назад Агентство отказалось от своих голосов на собраниях кредиторов и тем самым расширило возможности кредиторов по контролю за ходом ликвидационных процедур.

— Что вы имеете в виду?

— Как вы знаете, требования Агентства, возникшие после выплаты страхового возмещения, включаются в реестр требований кредиторов банка на выплаченную сумму. 

В целях защиты интересов кредиторов с ноября 2018 года Агентство не голосует на первом собрании кредиторов требованиями к банку, основанными на выплате страхового возмещения. Агентство может голосовать только требованиями, основанными на задолженности банка по взносам в фонд обязательного страхования вкладов, размер которых, как правило, относительно незначителен.  

Однако данные изменения не дали ожидаемого результата. На практике нередко возникают случаи, когда основная доля голосов на собрании кредиторов принадлежит аффилированным кредиторам, которые контролируются бывшими собственниками и бенефициарами. В таких ситуациях независимые кредиторы все равно оказываются в меньшинстве и не получают возможности полноценно влиять на итоги голосования.

— Вы вернетесь ради баланса? 

— Нет, мы пойдем еще дальше. В интересах независимых кредиторов мы предлагаем предусмотреть в законодательном порядке лишение контролировавших и заинтересованных по отношению к должнику лиц права голоса на собрании кредиторов. Также мы предлагаем удовлетворять их требования в последнюю очередь — после удовлетворения требований всех остальных кредиторов ликвидируемого должника, а также рассмотреть вопрос об исключении возможности вхождения контролировавших банк лиц и их представителей в состав комитетов кредиторов.

Такие изменения будут способствовать более полной защите прав и интересов кредиторов, которые заведомо находятся в более уязвимом положении по сравнению с экс-бенефициарами финансовых организаций.  

Надеемся, что регулятор нас поддержит — отсечение аффилированных кредиторов поможет снизить объем связанных сделок на балансах банков.

— Все равно, наверное, есть недовольные? Как вы работаете с жалобами?

— Конечно, жалобы приходят. В масштабе нашей работы ситуация, когда все будут всем постоянно довольны, наверное, невозможна. Но жалоб относительно немного. Каждую жалобу мы рассматриваем индивидуально, для нас это некий триггер, благодаря которому можно обратить внимание на недостаточно эффективный процесс, усовершенствовать технологию, исправить ошибку.

— Раньше при проверках ЦБ документы часто исчезали: сгорали бумаги, летели жесткие диски, бухгалтеры случайно прихватывали с собой во внезапный отпуск важные папки. Это, мягко говоря, затрудняло работу с кредиторами. С тех пор как банки стали обязаны вести электронную документацию и регулярно направлять в ЦБ копии всех документов, ситуация улучшилась?

— Таких историй меньше, но они есть. Сталкиваемся с непонятными «дырами» в базах данных, замечаем попытки что-то стереть или срочно переделать. По факту нарушений мы сразу готовим заявление в правоохранительные органы.

Нам важно, чтобы собственники и менеджеры, которые должны обеспечивать сохранность документации, понимали неотвратимость ответственности за ее утрату.

— От этого есть эффект?

— Почти в каждом банке-банкроте есть основания для привлечения экс-руководства к субсидиарной ответственности. Эффект от этого все больше. Собственники понимают неотвратимость наказания, не готовы провести жизнь в бегах. Они сами приходят и говорят: «У банка отозвали лицензию. Мы хотим все вернуть, рассчитаться с клиентами, сохранить репутацию. Что нам для этого сделать?»

Законом предусмотрен механизм, когда любое лицо может внести полную сумму для закрытия всех обязательств перед кредиторами. С 2015 года, с которого этот механизм начал применяться, был уже 21 случай, когда собственники перечислили средства таким образом и мы смогли сразу рассчитаться со всеми кредиторами. Это позитивная тенденция.

— Многие банкиры в бегах и, по слухам, чувствуют себя неплохо. Долгие годы ведутся дела по розыску и изъятию имущества таких собственников, например собственника Межпромбанка. Виден этому конец?

— Эта работа требует времени, но наша задача как раз состоит в том, чтобы идти до конца, использовать все доступные способы, чтобы расплатиться с кредиторами. Целью данной работы является, в том числе, повышение дисциплинирующего воздействия на собственников и руководителей действующих организаций. Основополагающий принцип указанной деятельности Агентства — неотвратимость ответственности виновных лиц.

Работа по поиску имущества основателя Межпромбанка Сергея Пугачева (в розыске с 2013 года) продолжается и в России, и за ее пределами, в нескольких юрисдикциях. Эффект есть, мероприятия, например, в английской юрисдикции мы фактически завершили. Деньги от продажи найденного там имущества общей стоимостью 16,2 млн фунтов стерлингов поступили в конкурсную массу, и мы постепенно рассчитываемся с кредиторами. Также продолжаем работу во Франции и с активами на Британских Виргинских островах. 

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О»

Мария Филатова (АСВ). Фото: «Б.О» 

Еще у нас есть Внешпромбанк, тоже работы ведутся в разных странах. Например, с его совладелицей Ларисой Маркус, которая осуждена, в прошлом году мы смогли заключить мировое соглашение по поводу ее имущества в США и Европе, в основном речь идет об объектах недвижимости. К сожалению, мы связаны оговоркой о конфиденциальности, и подробности я раскрыть не могу. Ее финансовый управляющий уже приступил к продаже активов в США. В отношении ее активов в Европе ведется работа, направленная на снятие ранее наложенных правоохранительными органами арестов и последующую реализацию.

С другим совладельцем Внешпромбанка, Георгием Беджамовым (скрывается с 2016 года), тоже интересная история. Его активы арестованы в нескольких юрисдикциях. Так, в рамках судебного разбирательства о взыскании с Беджамова убытков на 116 млрд рублей, Высокий суд правосудия Англии и Уэльса вынес приказ об аресте его активов по всему миру на сумму до 1,34 млрд фунтов стерлингов. Беджамову также запрещено покидать пределы Англии. Будем продолжать судебную работу. 

Аналогично мы действуем в отношении бывшего бенефициара Пробизнесбанка. Исковые заявления уже предъявлены в Австрии, на Кипре и в Лихтенштейне. Также в Лихтенштейне в отношении него возбуждено уголовное дело и заморожены активы ориентировочной стоимостью 120 млн долларов.  И это только часть нашей работы.

— Такое количество судов, очевидно, требует огромного количества юристов. Как проходит выбор подрядчиков — юридических компаний, есть ли здесь LegalTech?

— В 2019 году мы провели реформу, в результате которой отказались от внешнего юридического сопровождения. С января 2021 года проводим юридические процедуры инхаус, своими силами. 

Вместе с тем по сложным кейсам, где дело не ограничивается судебным взысканием, в частности по упомянутым Межпромбанку и Внешпромбанку, мы привлекаем внешних специалистов. Для этого по согласованию с кредиторами прибегаем к механизму судебного финансирования, когда подрядчик сам несет все судебные издержки и получает вознаграждение только в виде процента от реально взысканного в конкурсную массу имущества.

— В первую очередь всех волнует все-таки страховое покрытие вкладов. Его размер — 1,4 млн рублей — не менялся восемь лет, никаких «скидок» на инфляцию. Есть планы поднять потолок?

— Эта тема — на постоянном мониторинге, и, если к увеличению лимита возникнут предпосылки, мы первые их поддержим. Сейчас остатки на счетах 98,5% всех вкладчиков — физических лиц в действующих банках находятся в пределах установленных лимитов страхового возмещения.

Главное, что здесь происходит, — расширение перечня страхуемых субъектов. Раньше система покрывала только вклады физлиц. Теперь это также индивидуальные предприниматели, малый бизнес, владельцы спецсчетов. Страхуется социальная сфера — счета ТСЖ, потребительских кооперативов, религиозных и благотворительных организаций, даже казачьих обществ и общин коренных малочисленных народов. Отдельная страховка — для счетов, на которых аккумулируются средства для капитального ремонта многоквартирных домов (о них бурлят домовые чаты).

Сейчас активно обсуждается возможность постепенного распространения страхования на другие категории юридических лиц.

— Люди, как советует глава ЦБ Эльвира Набиуллина, не кладут яйца в одну корзину, а «размывают» пассивы по разным банкам. Мало кто из «физиков» держит на одном счете сумму свыше 1,4 млн. Деньги перекидываются туда-сюда, уходит история, когда у человека есть «свой» банк. Это разве хорошо?

— А чем плохо? Это диверсификация рисков. С точки зрения финансовой грамотности это правильно. Главное, чтобы сумма на вкладах и счетах в одном банке не превышала предельную сумму страхового возмещения. Тогда сбережения будут на 100% защищены.