Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Остаться и не потерять лицо: кремлевская стратегия
01.09.2022 FinCorpАналитика

Остаться и не потерять лицо: кремлевская стратегия

За последние полгода многие иностранные «гранды» финансового сектора покинули российскую юрисдикцию или заморозили здесь деятельность. «Б.О» разбирался: как вписывается происходящее в ESG-повестку и как отразится на бизнесе уход международных игроков из России


Среди организаций, которые оказывали влияние на ландшафт отечественного финансового рынка, но покинули его в кризис, есть как представители иностранных групп, инвесткомпаний и платежных систем, так и десятки «обслуживающих» их именитых «ильфов» (ILF — International Law Firm), аудиторов и консалтеров.

В числе первых приостановили работу Mastercard и Visa. Для многих «пластик» — продукт только «для внутреннего пользования». Не работают и пакеты услуг для состоятельных россиян. American Express прекратил операции на территории РФ и Беларуси. «Иностранцев» пытается «заместить» отечественная НПС «МИР» в содружестве с китайской UnionPay.

SWIFT также был вынужден отключить транзакции для подсанкционных банков, список которых расширяется. Власти РФ надеются, что удастся подключить к Системе передачи финансовых сообщений (СПФС) Банка России международных контрагентов.

В конце марта прекратил переводы с Россией и Western Union, занимавший ранее 40% рынка. Ушли PayPal, Apple Pay, Google Pay, Samsung Pay, WebMoney и другие иностранные кошельки. Российские игроки продолжают обслуживать рынок.

Инвестиционные банки Goldman Sachs и JP Morgan Chase заявили об уходе из РФ, но бросились скупать подешевевшие российские бумаги, и лишь в середине июня под влиянием Минфина США сообщили об отказе от сделок с ними.

Полный аут или смена оболочки?

Весной стало известно о массовом исходе аудиторских и консалтинговых структур, включая Big 4 мировых аудиторов. О выходе из глобальных сетей и дальнейшем самостоятельном «плавании» объявили российские и белорусские отделения KPMG (оказывают теперь услуги под брендом Kept), PwC («Технология доверия») и Deloitte («Деловые решения и технологии»), Ernst&Young в РФ переименована в Б1.

Начиная с марта о «разрыве отношений» с РФ заявили и работавшие здесь именитые юридические компании, такие как Hogan Lovells, BIRCH LEGAL, Norton Rose Fulbright. В Dentons объявили об «отделении» московского офиса, а также сообщили, что будут рады воссоединиться, когда это станет возможно «практически и юридически».

В конце марта прекратил переводы с Россией и Western Union, занимавший ранее 40% рынка

Baker McKenzie закрыл офис в РФ, оставшаяся часть команды «работает над новым названием» и развитием линейки услуг.

С рынка уходят бренды, но «менеджмент остается и работает под другими оболочками», — охарактеризовал процесс Борис Богоутдинов, управляющий партнер консалтинговой компании «2Б Диалог».

«Я вижу риски от ухода западных участников только в инвестиционном рынке. Как и при любом кризисе, его сильно штормит, — оценил происходящее Кирилл Параска, основатель банка «Хайс».

«Осколки» лидеров: успех не гарантирован?

На этот счет есть разные мнения. «Скорее всего, с утратой международного бренда у многих клиентов зародятся сомнения в необходимости продолжения сотрудничества по столь высокому прайсу, — полагает Алексей Шаров, управляющий партнер АВЕРТА ГРУПП. — Но не следует забывать, что компании большой четверки подчинялись жестким стандартам качества услуг, имели единую методологию, это — ключ к успеху». Тамара Касьянова, генеральный директор Аудиторской группы «2К» также считает, что после ухода глобальных игроков борьба за клиента будет разворачиваться в плоскости «лучшее соотношение цены и качества».

Мария Розбицкая, директор международного департамента АТБ, ставит во главу угла экспертизу российских дивизионов мировых лидеров. Она видит, что стандарты работы сохраняются, и надеется, что сепарация не скажется на качестве: «Сейчас время активной переориентации бизнеса, поиска новых площадок для размещения. Присутствует взаимный интерес как консалтинговых компаний, так и бизнеса на подготовку финансовых отчетов, соответствующих международным стандартам качества».

Алексей Шаров не согласен: «Потребность в услугах “большой четверки” возникала для признания на международных финансовых рынках, привлечения иностранных инвесторов, получения крупных кредитов, повышения имиджа компаний. Часть этих задач сегодня не стоит перед бизнесом, но остается актуальной потребность в профессиональном консалтинге».

Борис Богоутдинов заявил, что в рядах отечественных консультантов вполне достойная конкуренция, и это важно, «так как в среднесрочной перспективе турбулентность закончится, а вопрос движения капитала все так же на повестке дня».

Один из участников рынка на условиях анонимности рассказал «Б.О», что

ЦБ будет намекать банкирам «ради будущих сделок» не отказываться от отчетности по МСФО, даже если сделает стандарт необязательным.

Вместо покупателей с Запада активами в РФ начнут интересоваться Индия, Китай, Казахстан, Грузия и т.д. 

Выход с потерями или потери без выхода

Что касается международных банков, то, например, Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) еще в мае сообщил, что как можно скорее выйдет из всех проектов в России (один из них — банк «Центр-инвест»).

На деле рынок покинули только две структуры: группа Societe Generale в мае продала свои доли в подконтрольных ей Росбанке и «Росбанк Страховании» компании Interros Capital. Тем самым банковский бизнес вернулся под контроль экс-владельца Владимира Потанина. Соглашение предусматривает преемственность управления и сохранение за Росбанком статуса привилегированного партнера группы в России.

К слову, это было второе «пришествие» Societe Generale на российский рынок: во времена империи французы развивали бизнес под брендом «Русско-Азиатский банк». Он проработал с 1901 по 1917 год, к моменту ухода «по политическим причинам» его ресурсы составляли 14% банковской системы. Вернулась в СССР группа в 1973 году, а первый дочерний банк bCGV открыла в 1993-м.

В мае Financial Times писала о планах покинуть российский рынок итальянской банковской группы UniCredit и американского гиганта Citigroup. В июле стало известно о переговорах по продаже HSBC, где в качестве покупателя выступал Экспобанк.

Тем временем ВТБ в Германии по решению регулятора полностью утратил контроль над немецкой дочкой VTB Bank (Europe).

Сбербанк, в 2021 году успевший продать большую часть своих европейских активов в ЕС (7,3 млрд евро) за 500 млн евро, из-за санкций лишился Sberbank CZ («СберБанк — Чехия») вследствие недостатка ликвидности. В августе суд в Праге признал структуру банкротом.

Мораторий на продажу: кто не успел, тот опоздал

В середине июля Минфин РФ заблокировал для западных «дочек» из недружественных стран право покидать рынок, пока там «лишены возможности нормально функционировать» представители российских финансовых структур. А 5 августа президент РФ включил сделки с акциями и долями кредитных организаций в указ, согласно которому ограничения будут действовать до конца текущего года. Также глава ЦБ Эльвира Набиуллина сообщила о принятии «индивидуальных» решений по конкретным организациям.

Невзирая на запреты, чешская PPF Group — владелец группы Home Credit — в августе сумела закрыть сделку по продаже 49,5% ХКФ Банка. В мае акционеры продали два других актива: «Хоум Кредит Страхование» и микрокредитную компанию «Купи не копи».

А вот HSBC по какой-то причине не успел избавиться от активов. Уже после введения ограничений стало известно, что запрос на сделку в правительственную подкомиссию не поступал. По состоянию на конец августа не проданы ни «Юникредит» (его якобы предлагал купить «Интеррос» за 1 рубль, но были и адекватные варианты), ни Ситибанк.

ESG: граница между буквами

Райффайзенбанк и ОТП Банк не столь активно выражали намерение покинуть российский рынок. Так, бенефициары из венгерского OTP Bank в марте упоминали о возможной продаже дочки в качестве «крайней меры», затем — что нашли покупателя на актив. Но в августе они сообщили Reuters, что видят возможность адаптироваться к ситуации.

В австрийском Raiffeisen Bank International весной заявляли, что могут продать бизнес неподсанционным структурам. Судя по сообщениям в прессе, предложения были, но решение об уходе не принято. Пока же доходы структуры в России растут: доналоговая прибыль за полугодие составила 791 млн евро (за тот же период 2021 года — 267 млн евро). Показатель по группе за тот же период —1,712 млрд евро, из которых 453 млн — за счет продажи подразделения в Болгарии. Как пояснили в банке, финансовые успехи в России во многом связаны с волатильностью рубля, а новый бизнес в связи геополитической ситуацией в значительной степени законсервирован и будет сокращаться. Но некоторые эксперты наблюдают активный переток клиентов из подсанкционных банков в том числе в иностранные «дочки» и предполагают, что австрийцы не готовы пожертвовать доходами.

«Имеет место трезвый расчет. Доля бизнеса в России у обеих банковских групп (Raiffeisen и OTP) относительно других западных банков очень высока. А, например, “Юникредит” может пережить потерю нашего рынка», — прокомментировал «Б.О» Олег Скворцов, председатель правления АРБ.

Факторы противодействия

При этом компании — и уходящие из РФ, и остающиеся — в качестве аргумента приводят свои ESG -политики, включая интересы стейк-холдеров.

Олег Буклемишев, директор Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ, отметил ряд факторов, влияющих на стратегии международных компаний: неопределенность режима дальнейшего функционирования российской экономики; разрыв логистических цепочек и отсутствие поставок продукции; моральное давление со стороны акционеров, рынков и клиентов в пользу ухода с российского рынка; сложности остановки бизнеса «на ходу» и реализации российских активов.

«Разница в подходах довольно существенная в зависимости от того, какой у вас бизнес и насколько он важен для глобальной компании. Чем больше и разнообразнее активы, логистика и набор стейкхолдеров, тем сложнее просто закрыть офис и прекратить работу, — считает Олег Буклемишев. — Даже если решимость покинуть рынок серьезна, надо договориться с акционерами, особенно если придется зафиксировать убыток. Технологии “выхода” разные, сроки и издержки тоже. Вполне могу представить, что некоторые финансовые структуры искренне хотят отсюда уйти, но сделать это технически крайне сложно. Мы видим, как Ситибанк уже не первый год здесь продается, а в текущей ситуации задача только усложнилась».

Действия Citi в РФ косвенно подтверждают это мнение. Вначале там объявили, что сворачивают розницу, а в конце лета — еще и об отказе от работы с МСБ. Портфели будут проданы.

Путь на выход с остановками и реверсом

В свое время по той же схеме, начиная с розницы, сокращали свое присутствие в России Нордеа Банк и Deutsche Bank, который сейчас напоминает, что начал «сворачивать» бизнес еще после 2014 года. В марте текущего года немецкие владельцы снова подтвердили, что структура окончательно покинет РФ, но «в рамках и сроках юридических и нормативных обязательств». При этом в Deutsche Bank заявили, что боятся потерять контроль над активами в РФ и видят сложности с уходом. Нордеа Банк, продавший розничный портфель в 2017 году, без проблем сдал лицензию еще в 2020-м.

Чем больше и разнообразнее активы, логистика и набор стейкхолдеров, тем сложнее просто закрыть офис и прекратить работу

«В большинстве случаев уход сейчас обусловлен внешним давлением или желанием компании сделать громкий PR-кейс, а не покинуть рынок навсегда», — считает Кирилл Параска.

«Говорить о полном “исходе” рано. Учитывая тот факт, что международные компании фиксируют колоссальные убытки и упущенную выгоду, время выхода растягивается на месяцы. В краткосрочной перспективе — до 2024 года — некоторые игроки, наоборот, планируют вернуться на российский рынок, — оценил происходящее Борис Богоутдинов. — Аналогичная ситуация наблюдается с иностранными банками, которые высказываются о готовности работать с долговыми бумагами России уже в этом году».

Миллиарды причин остаться

Контрактов о продаже активов меньше, чем прозвучало заявлений. «Тем не менее с марта на отечественном рынке подавляющее большинство сделок по слиянию и поглощению (M&A) связаны именно с выходом иностранных компаний, — подтвердила Тамара Касьянова. — Отчетности за первое полугодие 2022 года ушедших компаний показывают серьезные финансовые потери, связанные с проблемными задолженностями, обесцениванием активов и выходными пособиями работникам. В The Wall Street Journal подсчитали: глобальные корпорации лишились около 59 млрд долларов». Тот факт, что лишь часть игроков полностью продают свой бизнес, а другие передают за символическую плату местным партнерам и менеджменту, эксперт расценивает как «возможность вернуться».

«Те, кто быстро ушел, смогут так же быстро вернуться, когда политическая ситуация это позволит. При условии, если их место не займут другие», — согласился Армен Даниелян, старший партнер группы «ДЕЛОВОЙ ПРОФИЛЬ».

«Поведение инвесторов и акционеров зависит от “горизонта”. Сейчас ощущение, что все “схлопывается” навечно, все оценки делаются на длительный промежуток времени. Я не так уверен, что это долгосрочно. Бизнесы, у которых нет “тяжелых” активов, могут начать возвращаться. Россия с мировой экономической карты не исчезнет», — уверен Олег Буклемишев.

ESG: двойное толкование или недопонимание

Возникает сомнение: публичные иностранные участники, которые имеют ESG-стратегии, но не заявили, что покидают РФ, как-то иначе понимают ESG -повестку?

«Это не вопрос трактовки, — уверена Мария Розбицкая, АТБ (банком с 2021 года владеет казахстанский Pioneer Capital Invest). — Основная цель любого бизнеса — генерация прибыли, а ESG — инструмент дополнительных возможностей за счет повышения инвестиционной привлекательности». Эксперт считает, что стратегии оставшихся в РФ компаний основаны на экономической целесообразности.

В то же время Олег Буклемишев убежден, что «мы недооцениваем негативный моральный фон вокруг России, поскольку ESG-повестка у нас не слишком развита <…> Любой публичной западной компании приходится постоянно извиняться перед стейкхолдерами, конкурентами и обществом в целом, объясняя, почему она не покинула РФ. Но не стоит думать, что высокоморальная позиция одинаково свойственно всем бизнесам».

Запрет — на пользу бенефициарам

Указ о моратории на выход — «хитрый ход, который всем на руку», — считает Олег Буклемишев. — Похоже, несмотря на жесткие формулировки, запрет этот носит консенсусный характер. Он не только служит “наказанием” для бизнеса “недружественных” стран, но и выгоден для компаний, которые по разным причинам, например в силу масштаба бизнеса в России, не могут выйти с рынка без огромных потерь и потому сидят тише воды, ниже травы. Им дали повод остаться, не потеряв лицо. Не исключаю, что финансовые структуры и с той стороны просят: не уходите, будьте окном для остающихся связей».

Армен Даниелян добавил: «Инвестиционным компаниям и банкам антисанкционные меры не позволяют вывести капитал. Из 116 российских кредитных организаций с иностранным участием, 66 из которых контролируется иностранным капиталом, уйти удалось пока только владельцу Росбанка. Актив был продан почти за четверть его капитала, Societe Generale потерял при этом 3,3 млрд евро».

С другой стороны, риски от работы в РФ негативно отражаются на капитализации публичных компаний на Западе.

Автобанки: с двумя тормозами

«Ожидается, что до конца года российский рынок могут покинуть еще 10–15 иностранных банков, не проявлявших особой активности на розничном рынке и специализировавшихся на обслуживании иностранных компаний, уходящих из России, — поделился Армен Даниелян. — Тем не менее говорить о том, что все уйдут, явно не следует. Распродаваемые из-за санкций российские активы быстро находят новых покупателей. И пока себя оправдывает стремление получить прибыль, когда-то приведшее в страну иностранных инвесторов. Массового добровольного, а не принудительного “исхода” уже не будет».  

«Тяжело придется кэптивным банкам, которые занимались автокредитованием», — спрогнозировал Олег Скорцов. Организаций, выдающих автокредиты, в стране много, в топах всевозможных рейтингов — в основном розничные банки. Но есть и нишевые «БМВ Банк», «Мерседес-Бенц Банк Рус», «Тойота Банк», «Банк оф Токио-Мицубиси». Для них запрет покинуть рынок чувствителен, поскольку нет поставок.

Эксперт считает, что для них все будет зависеть от того, когда рынок «оживет», смогут ли кредитные организации продолжить здесь деятельность после ухода с рынка материнских автоконцернов.

#ESG





Сейчас на главной

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ