— Почему важно следить за опытом Казахстана?

— За «соседями» вообще интересно наблюдать. А эта страна по ряду параметров даже более «цифровая», чем Россия. Казахстан обгоняет нас по следующим параметрам: проникновение мобильного банкинга, охват банковскими картами и скорость внедрения некоторых инноваций, например биометрии. Особенно важно, что многие компании с российскими корнями продолжили свое развитие на этом рынке, а интеграция с международными игроками играет на руку их общему развитию.

На рынке Казахстана, как и в России, традиционные банки становятся драйверами финтеха. В частности, такие банки, как Halyk и Kaspi, уже создали суперприложения с более чем 10 млн пользователей. При этом в стране пока нет своих «единорогов» — стартапов с оценкой от 1 млрд долларов.

— Давайте сравним финтех-рынки России и Казахстана.

— При внешней схожести ключевых показателей (86,7% безналичных платежей в России против 85,8% в Казахстане) страны демонстрируют принципиально разные модели цифровизации. Россия с ее тремя банковскими картами на человека и 70%-ным проникновением мобильного банкинга остается рынком количественного роста, тогда как Казахстан при четырех картах в среднем на человека и 81,5% пользователей мобильного банкинга делает ставку на качественные изменения.

— В чем ключевое отличие развития казахстанского финтеха, сохраняют ли наши «соседи» баланс между гибкостью и контролем?

— Их подход к регулированию финтеха представляет собой любопытный гибрид инновационной свободы и системного контроля. Казахстан выбрал более гибкую двухуровневую модель. Национальный банк Республики Казахстан отвечает за денежно-кредитную политику и ключевые платежные системы, в то время как Агентство по регулированию финансового рынка (АФН) фокусируется на развитии конкуренции и защите прав потребителей. Это разделение функций позволяет совмещать стабильность и инновации.

С 2018 года в стране работает полноценная регуляторная песочница — редкий для стран СНГ пример системного подхода к тестированию новых финансовых технологий. При этом казахстанские власти не впадают в крайности: платежные сервисы по-прежнему требуют особого согласования с Нацбанком, что, с одной стороны, сдерживает радикальные эксперименты, а с другой — предотвращает хаотичный рост «серых» схем.

Однако за кажущейся либеральностью скрываются серьезные барьеры. Высокие требования к новым платежным операторам и растущие комплаенс-издержки фактически отсекают небольших игроков. Большинство финтех-компаний вынуждены работать как подрядчики крупных банков, что приводит к удорожанию услуг для конечных потребителей.

Парадокс казахстанской модели состоит в том, что она одновременно и более открыта для инноваций, и более осторожна в системных вопросах, чем российская. Этот баланс заслуживает внимательного изучения как потенциальный пример для применения в России.

— У Казахстана сравнимый с нашей страной уровень проникновения безналичных платежей (~85%). Казахстанский платежный рынок демонстрирует впечатляющую динамику, во многом опережая российские аналоги. Что позволило достичь таких успехов?

— В стране сложилась уникальная экосистема, где государственные инициативы, банковские инвестиции и технологические стартапы создали мощную инфраструктуру для цифровых платежей. Ключевым драйвером роста стали два крупнейших банка — Kaspi.kz и Halyk Bank, на которые приходится около 78% всех платежей и переводов в стране. Эти игроки не просто предоставляют банковские услуги, а создают полноценные суперприложения, объединяющие платежи, кредитование, маркетплейсы и даже услуги для бизнеса. Их агрессивная стратегия поглощения финтех-стартапов (например, покупка Kaspi.kz 40% маркетплейса Kolesa.kz за 88,6 млн долларов) ускорила цифровизацию платежей, но одновременно создала риски монополизации рынка.

Государство играет активную роль через Национальную платежную корпорацию и Систему мгновенных платежей (СМП), обеспечивающую переводы в реальном времени. При этом Казахстан демонстрирует впечатляющую операционную эффективность: открытие счета занимает менее трех минут, одобрение онлайн-кредита — до двух минут, а международные переводы обрабатываются в течение часа.

Таким образом, платежный рынок может развиваться значительно быстрее при условии более тесной координации между крупными банками, финтех-компаниями и регулятором. Однако казахстанские риски монополизации показывают, что этот процесс требует продуманных антимонопольных мер с самого начала.

Марианна Данилина (АФТ). Фото: АФТ

— Казахстанский подход к Open Banking демонстрирует редкий для СНГ пример системной цифровой трансформации. Это заслуга регулятора?

— Казахстанская модель развития открытого банкинга систематизирована — от тестового контура до отраслевых решений под контролем регулятора. «Пилот» с участием пяти банков (включая Home Credit и Altyn Bank) уже дал первые результаты — более 320 тыс. обработанных API-запросов и почти 2 тыс. автоматических тестов ежедневно. Но главное — готовящийся к 2026 году переход на полноценные продуктовые API с переводом средств и интеграцией бизнеса.

Показательно, что Казахстан избегает крайностей: при всей открытости система сохраняет жесткие требования к идентификации клиентов, что пока тормозит некоторые инновации, но предотвращает «дикий» рост сервисов.

— Принятый в апреле 2024 года Закон о цифровых активах создал правовую основу для криптоиндустрии в Казахстане. Что уникального делает казахский рынок в части криптоактивов?

— Казахстан сегодня — почти лаборатория по тестированию цифровых активов: от лицензированного майнинга до полноценного цифрового тенге. В Казахстане есть правовая основа для криптоиндустрии: майнеры теперь обязаны конвертировать 75% добытого капитала через лицензированные биржи, включая местную CaspianEx и международные платформы вроде Bybit. Но настоящий прорыв — экспериментальный режим МФЦ «Астана», где уже тестируют P2P-платежи и маржинальную торговлю криптоактивами при жестком регулировании.

На этом фоне особенно показателен контраст между подходом к стейблкоинам (разрешены только фиатные) и амбициозным проектом цифрового тенге. К концу 2025 года Нацбанк планирует полностью запустить CBDC с бесшовной интеграцией в мобильные банки — пользователям достаточно будет оформить специальную карту, чтобы получить доступ к цифровому счету. При этом Казахстан избегает радикализма: токенизация активов развивается через партнерства с Mastercard и локальными ретейлерами, а не через революционную замену традиционных финансов.

— Искусственный интеллект будоражит рынки на протяжении последних нескольких лет. Как обстоят в Казахстане дела с внедрением ИИ?

— Казахстан делает ставку на искусственный интеллект и биометрию как основу для следующего витка цифровой трансформации. Принятая в 2024 году Концепция развития ИИ до 2029 года уже дает первые результаты: более 30% финансовых организаций, включая ведущие банки, активно внедряют алгоритмы машинного обучения.

— Доверие граждан к передаче биометрических данных и текущий уровень проникновения цифровой идентификации даже в крупнейших странах региона — под вопросом. Неужели биометрия — новая норма для Казахстана?

— Тут наши соседи делают прорыв, по некоторым параметрам даже обгоняя нас. Обязательная биометрическая регистрация при получении паспорта стала тем фундаментом, на котором строится национальная система идентификации. К 2026 году эта база позволит финтех-компаниям проводить верификацию клиентов в один клик — без загрузки документов и заполнения форм. Уже сейчас биометрия интегрирована в платежные сервисы, включая решения от Mastercard, а стартапы используют ее как конкурентное преимущество.

Массовая биометрия в Казахстане — не будущее, а уже настоящее цифровой экономики. Вместо точечных экспериментов — единая национальная платформа биоидентификации. Не менее важен баланс между удобством и безопасностью: обязательный сбор отпечатков пальцев сопровождается четкими правилами использования данных.

Ознакомиться с исследованием финтех-рынка Казахстана от АФТ можно по ссылке.

Исследования финтех-рынков других стран:

Индонезия

ОАЭ

Индия

Китай