— Олег Вячеславович, в свое время ваш уход в МДМ-Банк стал своего рода сенсацией: на рынке упорно муссировались слухи о том, что вы возглавите «дочку» одного из крупнейших американских инвестиционных банков. Что подвигло вас принять решение в пользу российского коммерческого банка?

— Быть может, на рынке полагали, что я буду действовать по принципу «что охраняешь, то и имеешь»? Если регулировал инвестиционные компании, значит, и работать в дальнейшем должен в одной из них. Я решил действовать по-другому и предпочел пойти работать в несколько новую для себя сферу деятельности — в коммерческий банк.

— Наверное, тяжело было так резко менять сферу деятельности?

— Скорее, интересно. Бизнес совсем иной и задачи иные.

— Ну, а то, что МДМ-Банк всегда славился своим сильным инвестиционным блоком, сыграло какую-либо роль при принятии решения о новом месте работы?

— Нет. По предварительным беседам я знал, что акционеры видят МДМ-Банк именно как универсальный коммерческий банк. Соответственно, речь шла не только о развитии инвестиционного блока, но и о необходимости гармоничного роста и взаимодействии всех направлений. В целом бизнес МДМ-Банка включает в себя пять составляющих: корпоративные финансы; инвестиционный банкинг; розничные услуги, финансовые услуги, предоставляемые компаниям малого и среднего бизнеса; управление активами и private banking. Мы хотим, чтобы все эти направления деятельности работали гармонично, играли в бизнесе банка примерно сопоставимую роль и приносили сопоставимые доходы.

— А на момент вашего прихода в банк, надо полагать, отставание «розницы» было заметным?

— Оно было очевидным, и это подтверждали цифры отчетности банка. Главным источником дохода МДМ-Банка на тот момент был бизнес, связанный с обслуживанием крупных компаний, вторым по «весу» был инвестиционный блок. Думаю, что успешный и уважаемый российский банк обязательно должен развивать и другие направления, включая «розницу». Это дает возможность диверсифицировать пассивы, и, а, кроме того, кредитование и поддержка малого бизнеса — это, если хотите, выполнение важной политической миссии развития среднего класса предпринимателей.

— Направление, связанное с обслуживанием малого и среднего бизнеса. Вряд ли является таким же высокодоходным, как потребительское кредитование или другие виды «розницы»?

— Конечно, здесь маржа пониже, хотя ее нынешние уровни также весьма привлекательны для банков. Однако у этого направления есть другой коммерческий потенциал для частного банка — это, без преувеличения, бизнес, пока в масштабах страны не имеющий границ. Малый и средний бизнес во многих странах являются основой экономики, и в России они со временем тоже займут видные позиции.

— Хорошо, акционеры поставили задачу подтянуть два «отстающих» направления бизнеса МДМ? А были ли при этом жестко «прописаны» сроки, когда банк должен стать гармонично универсальным?

— Стратегия банка принята советом директоров на период 2006–2010 годы. Однако, насколько мне известно, никаких жестких указаний — создать к такому-то числу универсальный банк — в этом документе не содержится. К тому же важно четко понимать, что универсальный банк не может ограничиваться Москвой, Петербургом и еще несколькими городами-миллионниками. Бизнес-модель универсального банка должна работать одинаково в масштабах всей страны. В определенном смысле процесс создания универсального банка похож на процесс создания армии: для того чтобы она была боеспособной, недостаточно просто набрать генералов и обучить солдат, надо еще сформировать военные части, обеспечить материальную часть, создать инфраструктуру для этих частей по всей стране. МДМ-Банк, конечно, не начинал свой путь в универсальные банки с нуля, у него к моменту начала реализации новой стратегии развития уже имелись неплохие филиальная сеть и продуктовая линейка. Однако для решения поставленных задач ее необходимо развивать и совершенствовать. Поэтому для создания эффективного, мощного и гармоничного бизнеса, где все четыре направления имели бы одинаковый вес, необходимо, по моим оценкам, не менее трех лет.

Потребкредитование — маржа понизится, интерес не спадет

— Говоря о четырех главных направлениях бизнеса МДМ, вы особо отметили «розницу». Значит ли это, что МДМ-Банк планирует сделать упор на развитие этого бизнеса? И не кажется ли вам, что это сулит банку трудности: ведь этот рынок славится своей жесткой конкуренцией?

— Я бы согласился с вами, но с серьезными оговорками. Да, конкуренция между банками, работающими на рынке потребительского кредитования, достаточно сильна. Но сильна она прежде всего в Москве, может быть, еще в Санкт-Петербурге. Уверяю вас, что в средних российских городах можно увидеть совершенно иную картину: здесь уровень предложения банковских услуг, в том числе и кредитования населения, гораздо более низкий. Соответственно, возможностей для «внедрения» здесь, на мой взгляд, еще немало. Конечно, при условии, что у банка для этого достаточно ресурсов.

— Но средние города вряд ли смогут обеспечить банкам такую же высокую маржу, как Москва, Санкт-Петербург и некоторые города-миллионники.

— Наоборот, ниже уровень конкуренции — выше маржа. Как я уже говорил, население в этих городах не избаловано банковскими услугами, и спрос на розничные продукты здесь остается весьма высоким.

— Не все так оптимистично оценивают перспективы розницы. Многие эксперты говорят о том, что маржа уже снижается после вступления в силу требований ЦБ по раскрытию эффективных ставок кредитования.

— Согласен. Но маржа снижается с заоблачных уровней, которые сформировались в результате эксплуатации финансовой неграмотности населения некоторыми банками, в сочетании с запоздалыми действиями Центробанка по раскрытию эффективных ставок кредитования. Сам факт, что эти банки не стремились образовать заемщика, а, наоборот, старались воспользоваться его финансовой неграмотностью, не делает чести нашему банковскому сообществу.

— Однако на рынке были банки, которые считались нормальными и уважаемыми, а действовали именно по такой схеме.

— Значит, теперь им придется привыкать к новым условиям.

— Но, по идее, трудно придется не только им, маржа снизится не только для любителей «скрытых» комиссий, но и для сектора в целом.

— Я не склонен драматизировать факт снижения маржи в розничном кредитовании. Она все равно будет выше, чем при кредитовании корпоративных клиентов. Крупные компании сейчас имеют возможность заимствовать средства под очень низкие проценты, наконец, они могут выйти на рынок капиталов, на IPO и получить фактически «бесплатные деньги». Поэтому каких-либо сверхприбылей банки от их кредитования не извлекают. А в «рознице» маржа объективно повыше из-за недостатка услуг в масштабах страны в целом. Кроме того, со временем падение маржи будет компенсироваться ростом комиссионных доходов от внедрения новых услуг и продуктов.

— А насколько сильно будут различаться эти две цифры: маржа на рынке потребкредитования и маржа на рынке корпоративного кредитования? По-прежнему в разы?

— Не думаю. Если по корпоративному кредитованию маржа банка может колебаться в пределах 1–2% годовых, то на рынке потребительского кредитования она будет составлять, по моим оценкам, порядка 3–5% годовых. Конечно, «среднюю температуру по больнице» здесь спрогнозировать трудно: многое будет зависеть от региона, в котором работает банк.

Ипотека никуда не денется

— Сравнительно недавно мне довелось увидеть на улицах Москвы рекламу ипотечной программы МДМ-Банка. Хотелось бы знать, какая судьба ее ждет теперь: не планируете «замораживать» или приостанавливать выдачу ипотечных кредитов из-за событий в США?

— Нет, конечно. Зачем же «замораживать» перспективное направление банковского бизнеса? Мы нацелены на его активное развитие в ближайшие несколько лет. Думаю, что и другие крупные игроки не станут резать курицу, которая несет золотые яйца.

Многие банки раньше старались воспользоваться финансовой неграмотностью заемщика. Теперь им придется жить по новым правилам

— Однако некоторые банки уже эту курицу, если не зарезали, то слегка придушили.

— Таких игроков можно по пальцам пересчитать. И странно, если бы было иначе: проблемы ипотеки в США — это не наши проблемы; ипотечный рынок там совершенно несопоставим с ипотечным рынком в России.

— По объемам выданных кредитов?

— Не только. В США рынок все время изобретает новые и новые способы ипотечные продукты и методы их рефинансирования. Под влиянием существовавшей высокой ликвидности были созданы инструменты ипотеки с высокими рисками невозврата, когда кредиты выдавались людям, у которых не было на момент получения займа ни доходов, ни активов, ни работы. Американские журналисты их в шутку прозвали «заемщиками нинджа» (ninja — no income, no job and assets). Затем эти риски были многократно «переупакованы» в производные финансовые инструменты, в которых также были включены и высококачественные активы с низким уровнем рисков. В результате контроль над рисками был потерян, ими стало невозможно управлять. И как только инвесторы поняли это — вернее, как только перестали понимать, сколько реально стоят данные финансовые инструменты, — начался массовый исход из этих бумаг. Рефинансирование было перекрыто, а дома стали забирать банки и выставлять на рынок жилья, цены домов поползли вниз. А теперь ответьте, какое отношение это имеет к России, где ипотека только делает первые шаги, где нет никаких сложных финансовых инструментов для секьюритизации выданных кредитов. Сравнивать наш рынок ипотеки с американским — это все равно, что сравнивать нынешний высокотехнологичный век с веком динозавров.

— Но волна-то на нашем рынке все равно пошла.

— Пошла, в виде отказа международных рынков капитала и банков рефинансировать российские корпоративные долги. Это, конечно, снизит темпы роста активов банковской системы и уменьшит возможности по рефинансированию ипотечных займов.

— В том числе и для иностранных банков в России?

— В том числе и для них. Иностранные банки тоже накапливают сейчас «кэш» и не хотят тратить деньги на выкуп долгосрочных обязательств. В этих условиях банкам ничего не остается, как немного снижать свою активность на рынке ипотечного кредитования. Но это, что называется, типичный «наведенный» эффект. Хотя я не исключаю и возникновения серьезных проблем в российской финансовой системе при углублении мировых финансовых проблем.

IPO против «стратега»: плюсы и минусы

— Вы сказали, что средства, привлекаемые эмитентами на IPO, — это фактически бесплатные деньги. Для банков, по-видимому, публичная продажа акций тоже не лишена привлекательности. У МДМ-Банка есть планы проведения IPO?

— Могу ответить так: на сегодняшний день плана действий по размещению своих акций на открытом рынке у банка нет.

— А намерение есть?

— И намерения тоже нет. IPO может использоваться для достижения двух основных целей. Во-первых, чтобы акционеры могли «выйти в кэш», то есть, реализовав часть своего капитала, привлечь средства для развития другого вида бизнеса или просто зафиксировать некоторое количество личного богатства. И, во-вторых, чтобы увеличить капитал банка. В любом случае речь идет о некоем осмысленном действии. Так вот, на сегодня таких целей нет.

— В том числе и для пополнения капитала?

— В том числе. Пока имеющийся капитал является достаточным для достижения поставленных перед банком целей. К тому же МДМ-Банк привлек капитал от IFC, продав корпорации дополнительную эмиссию 5% акций, и уже фактически можно считать закрытой сделку по продаже 10% акций банка инвестиционной компании Olivant Limited. Так что на сегодняшний день вопрос о капитале остро не стоит, а следовательно, нет потребности в проведении IPO.

— То есть слухи о том, что МДМ-Банк может выйти на открытый рынок в 2008–2009 годах, оказались несостоятельными?

— В 2008 году вероятность такого развития событий равна нулю. Хотя бы потому, что открытой продаже акций предшествует весьма длительный подготовительный период. Правда, для МДМ-Банка он может оказаться сравнительно несложным: главные трудности у эмитентов, готовящихся к IPO, возникают из-за финансовой отчетности. МДМ-Банк готовит отчетность по МСФО на протяжении нескольких лет. В любом случае, период так называемого премаркетинга, когда андеррайтеры собирают пакет документов и в частном порядке представляют компанию инвесторам, составляет не менее шести месяцев.

— Может ли нежелание МДМ-Банка выйти на IPO как-то быть связано с тем, что на этом «поле» в 2007 году уже побывало два лидера российского банковского рынка, а в 2008 году сюда может выйти и Газпромбанк?

— Нет, IPO, проведенное Внешторгбанком, и публичное размещение допэмиссии Сбербанка, на мой взгляд, создали хорошие условия для выхода частных российских банков на открытый рынок. Госбанки вполне успешно подготовили почву для этого. На мой взгляд, хорошо, что роль первопроходцев взяли именно банки с государственным участием. И хорошо, что следом за ними открытую продажу своих акций планирует провести Газпромбанк, который ассоциируется в сознании инвесторов с крупнейшей российской госкомпанией.

Досье «БО»

Олег Вячеславович Вьюгин родился 29 июля 1952 года в городе Уфа. В 1974 году окончил механико-математический факультет, в 1977 году — аспирантуру Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Кандидат физико-математических наук. В период с 1999 по 2002 годы работал в ЗАО «Инвестиционная компания «Тройка-Диалог» в должности исполнительного вице-президента. В период с марта 2004 года по май 2007 года возглавлял Федеральную службу по финансовым рынкам Российской Федерации. Также в разные периоды времени являлся первым заместителем Министра финансов РФ, первым заместителем председателя Центрального Банка РФ, внештатным советником председателя правительства РФ.

— А что касается привлечения стратегического инвестора? Такие планы у акционеров МДМ-Банка есть?

— Планов нет. Акционеры имеют информацию обо всех возможных вариантах — об IPO, о привлечении стратегического инвестора, о частном размещении. И получают анализ плюсов и минусов каждого варианта в конкретный момент времени. Например, преимущество непубличного статуса в том, что он позволяет сохранить банк как частную компанию. А частная компания в принципе является более гибкой по сравнению с публичной компанией: в ней быстрее принимаются стратегически важные решения и реализуются радикально инновационные проекты.

— Потому, что мало акционеров?

— Конечно. В результате процесс согласования решений занимает куда меньше времени.

— Вы сказали, что анализируете возможность привлечения «стратега». А кандидаты на эту роль рассматриваются? Кто в принципе может стать «стратегом» для МДМ-Банка — крупная иностранная финансовая группа по аналогии с Росбанком и Сосьете Женераль или российская компания?

— Могу сказать одно: возможность привлечения иностранной финансовой группы в качестве стратегического инвестора не рассматривается. Потому что это фактически означало бы продажу банка. У нас есть два долгосрочных стратегических инвестора в лице IFC и Olivant Limited. Они помогают нам развивать бизнес банка, заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве, которое при этом не ограничивает самостоятельности банка. Что непременно сделает крупная иностранная финансовая группа в том случае, если приобретет значительную долю в любом российском банке.

— Но с другой стороны, разве сейчас не самый удачный момент для привлечения «стратега»? Многие эксперты считают, что коэффициенты при продаже российских банков уже достигли «пиковых» значений и в дальнейшем будут только снижаться.

— Скорее всего так и будет. Думаю, рекорд пройден, и в дальнейшем с коэффициентами 3,5–4 продать свои банки удастся не многим. Однако это не причина для того, чтобы срочно продавать контроль над банком, особенно в условиях, когда перед ним остро не стоит проблема достаточности капитала.

Иностранцам в России легкой жизни не будет

— Итак, МДМ-Банк планирует стать универсальным независимым банком. Но ему придется столкнуться на рынке со многими конкурентами, начиная с госбанков и кончая «дочками» иностранных структур. Как вы оцениваете шансы банка выстоять в этой борьбе?

— На мой взгляд, они весьма высокие. Конечно, российский рынок постепенно будет «укрупняться», и правы те, кто говорит, что госбанки и «дочки» иностранных групп будут теснить частные российские коммерческие банки. Однако это не значит, что для них не останется места под солнцем, тем более что у национальных банков есть конкурентные преимущества, которых нет у «дочек», — знание российского рынка, наличие филиальных сетей.

— Зато у них нет «матери», которая может поддержать в минуту жизни трудную дешевыми ресурсами.

— Не надо верить в сказки о том, что «мама» может бесконечно подкидывать «дочке» бесплатные деньги. На деле все обстоит куда более прозаично. Если материнская структура активно поддерживает деньгами «дочку», финансирует ее бизнес в России в крупных масштабах, то к ней возникнут вопросы у местных регуляторов. Ведь материнская структура таким образом берет на себя риски своей «дочери», а значит, у иностранной группы возникает необходимость формирования дополнительных резервов. Так что «мать», конечно, может поддержать. Но стоимость этой поддержки вряд ли будет намного ниже, чем у российских акционеров.

— Иностранные банкиры говорят, что у них есть еще одно серьезное преимущество — брэнд.

— У них есть брэнд на Западе, а в России им приходится выстраивать его фактически заново. Особенно если речь идет о регионах. Поезжайте в Курск и спросите там у любого прохожего, нравится ли ему, например, HSBC, JP Morgan или любой другой банк из первой мировой сотни. Вам потребуется немало времени, чтобы объяснить ему, что речь идет о банке. И даже после этого весьма маловероятно, что он понесет туда деньги или побежит брать кредит: опросы показывают, что россияне весьма прохладно относятся к «дочкам» и пока предпочитают им российские банки.