Государство хочет, чтобы развивался институт инвестиций, чтобы все было по правилам, и чтобы при этом инвестиции были максимально долгими. Государственный интерес понятен, хотя вызывает вопросы. Государство упрекает инвестора в том, что он не хочет думать о пенсии, и говорит ему: «Что же ты живешь по принципу Скарлетт О’Хара "об этом я подумаю завтра"»? Но когда государство дает долгие облигации с бешеным процентом, имея высокую ставку при высоком госдолге, хочется спросить государство: «А разве ты не играешь по тому же принципу "об этом я подумаю завтра"?» Это философский вопрос.

Самых больших проблем российского инвестора выделю две.

Первая — историческая память. Народ помнит, что государство проводило реформу в 1947 году, и часть депозитов «скоммуниздило»; а в 1961-м в ходе реформы оно ничего не «скоммуниздило», но рыночные цены на продовольственных рынках изменились не в пропорции один к десяти. «Павловская реформа», дефолт, заморозка вкладов в СберБанке и накопительной части пенсии — вот наша историческая память. С одной стороны, с дефолта прошло 27 лет, и нельзя все время относиться с таким скепсисом к тем же облигациям, к тому же у нас ОФЗ и система страхования вкладов действительно работают как часы. С другой стороны, историческую память не отменишь.

Вторая проблема заключается в том, что в тумане — перспективы экономики, в тумане — перспективы рубля. Куда бы ни пошел российский инвестор (в пенсионные фонды или стал активным трейдером), он понимает, что рано или поздно всегда в нашей стране может случиться девальвация рубля, которая обесценит потенциальный доход. И практически невозможно из людей это выбить, да и выбивать было бы неправильно.

История такая глубинная, что ни мы, ни государство не можем переубедить инвестора. Но на уровне конкретных механизмов ему можно помочь.

О чем можно говорить на уровне конкретики? В первую очередь существует асимметрия налоговых стимулов для инвесторов. Не все тут, естественно, является прерогативой регулятора, так как это налоговый вопрос, но арбитраж надо устранять. К тому же предоставление налоговых льгот должно быть, во-первых, абсолютно симметричными, а во-вторых — автоматическими.

Если со счета автоматически списывается налог, то на тот же счет пусть зачисляется вычет. Конечно, государство не обязано предоставлять стимулы, но коль скоро само захотело — логично сделать механизм этих стимулов симметричным, автоматическим и ясным.

Очень заинтересовал рынок призыв президента России Владимира Путина удвоить капитализацию фондового рынка. Отличная цель, но для этого надо стимулировать компании на рынке, а не просто воспринимать это как «лозунг». Например, стимулировать те публичные компании, которые выделяют от 50% прибыли и более на дивиденды. Почму бы не давать им льготы по налогам на прибыль? Тем паче, что прибыль, направленная на дивиденды, принесет государству НДФЛ с этих дивидендов. Вслед за налоговыми послаблениями я бы стимулировал не только куцые IPO, но и SPO, чтобы эмитенты выводили больше акций на рынок. А то компания выведет 5–7% акций на биржу и уже считается публичной. На американском рныке в свободном обращении часто находится 60–70% акций эмитентов.

Кроме того, инвестору нужны более внятные правила игры. Регулятор все время пытается что-то отрегулировать, но не привносит ясности. Вот пример: инвестиционных советников занесли в реестр; те, которые не в нем, решили называться «финсоветники», но реально они делают то же самое. Сейчас на полном серьезе обсуждается запрет СМИ и блогерам давать советы по инвестициям и заниматься финансовой аналитикой. Со статусами «квалов», «кпуров» и тестированием инвесторов тоже есть вопросы и постоянные изменения. До сих пор неясно, как работать частному инвестору с ЦФА и в чем вообще смсыл этого нововведения?

Невнятность договоров, связанных с брокерами и иными инваестструктурами тоже пугает. Недавно Андрей Паранич, руководитель Национальной ассоциации специалистов финансового планирования (НАСФП), нашел рекордный договор: 300 страниц с оговоркой, что компания может делать до 20 обновлений этого договора в год. В свое время Павел Алексеевич Медведев очень правильно сказал: «Читайте мелкий шрифт!» (он говорил про кредиты). И он был прав в тот момент, но сейчас так нельзя: как читать 300 страниц, 20 обновлений? И ведь это только брокерский договор, а к нему прилагается депозитарный, а еще дисклеймеры, а еще так называемый КИД — ключевой информационный документ. Должны быть нормальные правила де-факто, по умолчанию, и возней с регулированием базовых стандартов, которыми занимаются все СРО, это не решить.

Наконец, комиссионная политика. Яркий пример: хотя СберБанк под руководством Германа Грефа в целом вызывает уважение, в доверительном управлении Сбера за комиссию доступны ПИФы Сбера, которые за комиссию включают в себя акции СберБанка! И хочется в ответ послать их лесом: если уж мне придет в голову купить акцию (хорошую, кстати, одну из лучших), то я приду, открою брокерский счет и куплю себе акцию СберБанка. Но мне ответят, что это непрофессионально, зато «профессионально» дважды платить комиссию за одно и тоже.

Возникает ощущение, что эти и дргуие ключевые проблемы мы сами не решим. В самом печальном случае их сможет решить следующее поколение. Но ни пенсионеров, ни предпенсионеров, ни людей среднего возраста этот аргумент из 90-х уже не впечатлит. Они ответят, что надо искать те решения, которые могли бы ситуацию исправить в течение, например, трех лет.

И такие решения есть. Если хорошенько напрячься, они найдутся. Есть пример — система страхования вкладов, которая реально убрала тему потери депозитов при банкротстве банков. Другой пример — эскроу-счета, которые тоже решили заявленную проблему обманутых дольщиков, хотя на профессиональном уровне, наверное, в ней есть шероховатости. Примеры того, как регуляторы успешно справляются с системными проблемами финансового рынка, а не множат сущности, действительно есть в российской практике. Это вселяет надежду, что и многочисленные проблемы частных инвестиций решить все-таки можно.