Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Участие в обеспечение — абсолютна ли защита кредитных организаций от субординации требований?
29.06.2022 Best-practice

Участие в обеспечение — абсолютна ли защита кредитных организаций от субординации требований?

В ситуации, когда возникновение финансового кризиса у организации приводит в качестве крайней меры к возбуждению в отношении нее дела о банкротстве, кредиторам и участникам общества необходимо понимать, что правила игры с этого момента изменились и диктуются положениями Закона о банкротстве


Вследствие этих изменений юридические и физические лица, имеющие имущественные притязания к должнику реестрового характера (возникшие до возбуждения дела о банкротстве), вправе воспользоваться единственным предусмотренным Законом о банкротстве механизмом реализации своего права, а именно — заявить о включении своего требования в реестр требований кредиторов должника в порядке, определенном положениями ст. 71, 100 и 142 Закона о банкротстве1.

При этом в правоприменительной практике широко известны ситуации предъявления контролирующими и иными аффилированными лицами (участниками, акционерами, руководителями и др.) требований к должнику вследствие возникновения задолженности — как правило, из договоров займа, вексельных обязательств2, а также иного имущественного предоставления, имеющего зачастую характер компенсационного финансирования, совершенного с целью вывода общества из кризиса.

Подобные действия контролирующих и иных аффилированных с должником лиц обусловили возникновение в правоприменительной практике проблемы правовой неопределенности, связанной с принятием на протяжении продолжительного времени судами в приведенных ситуациях весьма противоречивых решений, ввиду чего не представлялось возможным сложить единое представление о мерах, подлежащих применению к тому или иному случаю.

Так, в рамках одних споров суды, ссылаясь на компенсационное финансирование и корпоративный характер обязательства, отказывали во включении в реестр требований кредиторов должника требований контролирующих и иных аффилированных с обществом лиц несмотря на реальность заемных отношений3, в рамках других — признавали требования обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника4, а в рамках третьих — требования признавали обоснованным, но субординировали5.

Указанное неудивительно, поскольку банкротство фактически представляет собой арену, на которой происходит столкновение интересов независимых кредиторов, конкурирующих за распределение имущества должника для наиболее полного удовлетворения своих требований, со стремлением контролирующих общество лиц сохранить указанное имущество за собой, что нередко приводит к злоупотреблению правами как со стороны собственников бизнеса6, так и кредиторов7.

В этой связи Президиум ВС РФ с целью внесения ясности и определения порядка рассмотрения споров и подлежащих принятию судами решений в ситуациях, связанных с требованиями контролирующих и аффилированных с должником лиц, подготовил «Обзор судебной практики решения споров, установленный с установлением в процедуре банкротства надежного контролирующего должника и аффилированных с ним лиц», который был утвержден 29.01.2020 (далее — Обзор Президиума ВС РФ от 29.01.2020).

Пункт 2 настоящего Обзора в первую очередь разъясняет, что очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих, что представляется вполне справедливым, поскольку «сама по себе выдача контролирующим лицом денежных средств подконтрольному обществу не свидетельствует о том, что обязательство по возврату полученной суммы вытекает из участия в уставном капитале».

В последующих пунктах Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020 приводятся ситуации, возникшие в правоприменительной практике, решения по которым в схожих ситуациях суды могут применять при разрешении находящихся в их производстве дел (п. 3-9 — основания субординации требований кредиторов, п. 10, 11 и 13 — отсутствие оснований понижения очередности удовлетворения требований кредиторов).

Отдельное внимание в настоящей статье хотелось бы уделить п. 11 Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020 как наиболее специфичному и знакомому по личному опыту его применения на практике при рассмотрении спора в рамках дела о банкротстве компании «Севкабель», но об этом — чуть позднее, поскольку сначала необходимо отметить особенности рассматриваемого положения, принципы, применяемые судами при рассмотрении подобных споров, и сложившуюся практику, частным случаем которого и является указанное дело.

Так, в п. 11 Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020 разъяснено, что наличие у кредитора, предоставившего должнику финансирование, права контролировать деятельность последнего для обеспечения возврата этого предоставления не является основанием для понижения очередности удовлетворения требования такого кредитора, не преследующего цель участия в распределении прибыли должника.

Рассматриваемый пункт содержит в себе интересный вывод, из которого следует, что: «основанием понижения очередности удовлетворения требования контролирующего лица является то, что, предоставляя в ситуации имущественного кризиса компенсационное финансирование, это лицо в одностороннем порядке (без участия независимых кредиторов) принимает рискованное решение о способе выхода из сложившейся ситуации, затрагивающее судьбу уже вложенных независимыми кредиторами средств, отклоняясь от стандарта поведения, установленного п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве».

Именно указанное обстоятельство обусловливает отнесение на такое контролирующее лицо всех рисков, связанных с последствиями принятия соответствующего решения, одним из которых является субординация требования заинтересованного лица, представляющего собой компенсационное финансирование должника в период имущественного кризиса.

Отмечу, что контролирующее лицо, предоставившее компенсационное финансирование в виде, например, денежного займа или вексельного займа, зачастую не рассчитывает на возврат указанного предоставления — его целями являются участие в распределении всей потенциальной прибыли подконтрольного общества, а также обеспечение возможности осуществления контроля за делом о банкротстве должника после его возбуждения, что в совокупности и свидетельствует о наличии оснований для понижения требования такого кредитора.

Вместе с тем интерес независимой кредитной организации при предоставлении и истребовании задолженности из кредитных обязательств отличается от целей бенефициарного собственника должника, поскольку связан лишь с намерением возвратить заемные средства посредством обращения взыскания на имущество несостоятельного общества.

В этой связи представляется вполне оправданным требование кредитной организации в ситуации повышенного риска невозврата выдаваемого им кредита (имущественный кризис) о передаче ему прав на участие в управлении деятельностью должника для воспрепятствования возможному выводу активов из имущественной массы общества, иными словами — для обеспечения исполнения должником обязательств по возврату полученного денежного предоставления и выплате фиксированного процента по нему.

Соответственно п. 11 Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020 обусловлен принципиальной полярностью целей, преследуемых участниками гражданского оборота:

  • бенефициарный собственник должника (контролирующее должника лицо) всегда преследует цель извлечения потенциальной прибыли, заранее не определимой и не ограниченной в случае успеха, В свою очередь, в случае неудачи данное лицо пытается компенсировать последствия принятых им негативных управленческих решений, в том числе через опосредованную докапитализацию должника;
  • кредитная организация имеет интерес возврата предоставленных заемщику средств и извлечения фиксированной доходности, предусмотренной кредитной документацией, при этом гарантией возврата заемных средств кредитора является согласованное сторонами обеспечение, объем и качество которого напрямую зависит от объема представленного финансирования.

Учитывая принципиальное различие между указанными участниками гражданского оборота, Президиум ВС РФ выразил подход, подлежащий применению при разрешении споров по установлению требований кредиторов профессиональных участников рынка финансирования при банкротстве заемщика, установив презумпцию отсутствия у кредитной организации цели участия в распределении всей предполагаемой будущей прибыли должника (абз. 6 п. 11 Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020).

Таким образом, основная идея субординации состоит в том, что изъятие вложенного мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами («Обзор судебной практики ВС РФ» № 2 за 2018 год, утв. Президиумом ВС РФ 04.07.2018, определение СКЭС ВС РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2) по делу № А68-10446/2015, Определение СКЭС ВС РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5) по делу № А40-140479/2014), что представляется справедливым и оправданным.

Правоприменительная практика показывает, что возврат кредитными организациями предоставленных кредитных средств в основном обеспечивается договором залога доли или акций в уставном капитале общества, что, в свою очередь, направлено на реализацию возможности контролировать действия должника в ситуации необеспечения возврата им кредитных средств (просрочка исполнения) и не является основанием для субординации требования, как, в частности, установлено в рамках дел № А73-24748/20198, А27-25560/20199 и др.

При этом Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в Постановлении от 27.01.2021 по делу № А27-25560/2019 также пришел к выводу, коррелирующему с позицией, изложенной в п. 11 Обзора Президиума ВС РФ от 29.01.2020, из которого следует, что «согласно сложившимся в сфере кредитования отношениям, включение представителя кредитора в органы управления должника, наличие различных ограничений для должника в соответствии с условиями договоров являются механизмом контроля банка за возвратностью средств и не преследуют участия в распределении прибыли».

Вместе с тем, необходимо учитывать, что приведенное заключение не применяется в отношении кредитных организаций априори при любых случаях участия в уставном капитале заемщика-должника, в реестр требований которых такой кредитор заявляется с требованием, вытекающем из кредитных обязательств.

Так, из положений п. 11 Обзора Пленума ВС РФ от 29.01.2020 следует, что требование кредитной организации не может быть признано корпоративным в ситуации, когда кредитные обязательства должника перед ним образовались до возникновения у такого кредитора прав участника (акционера) заемщика (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.10.2020 по делу № А56-70701/2019, Определением ВС РФ от 03.02.2021 № 307-ЭС20-9433(2) отказано в передаче дела № А56-70701/2019 для пересмотра; Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.09.2020 по делу № А56-75577/2019; Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14.09.2020 по делу № А56-75577/2019 и др.).

В противном случае требование кредитной организации подлежит субординации и погашению в очередности, предшествующей ликвидационной квоте, на основании соответствующего решения суда, как, например, принятого в рамках дела № А38-12819/201810, которым требование Банка «Зенит» из договоров об открытии невозобновляемой кредитной линии было субординировано, ввиду того что на момент выдачи кредитной организаций «Марий Эл – Моторс» денежных средств по указанным сделкам она являлась контролирующим должника лицом (через цепочку заинтересованных лиц).

Аналогичные решения приняты судами в результате рассмотрения требований кредитных организаций в рамках дел № А38-9492/2018 (Банк «Зенит»)11, А03-16721/2018 (Промсвязьбанк»)12, А44-1127/2019 (Сити Инвест Банк)13, имеющих схожие обстоятельства возникновения прав требований к должнику.

Таким образом, не любое требование кредитной организации, вытекающее из кредитных обязательств должника, подлежит субординации, поскольку значение имеют:

  • момент возникновения у кредитной организации прав участника заемщика;
  • момент предоставления кредитной организацией денежных средств по кредитному договору, при исполнении которого возникла просрочка.

В ситуации, когда первое обстоятельство возникло ранее второго, говорить об обеспечительном характере участия в уставном капитале не представляется возможным, поскольку предоставление кредитных средств в рассматриваемой ситуации больше похоже на финансирование бенефициаром должника подконтрольного лица, что свидетельствует об обоснованности субординации требования кредитной организации.

Теперь, после изложения основных презумпций п. 11 Обзора Пленума ВС РФ от 29.01.2020 и исключений из правил, содержащихся в нем и отраженных в правоприменительной практике, можно перейти к рассмотрению дела № А56-944223/2020, а именно — основного спора по заявлению банка «ТРАСТ» о признании ПК «Севкабель» банкротом, в рамках которого подлежала установлению обоснованность требования кредитора к должнику.

Из обстоятельств спора следует, что задолженность ПК «Севкабель» перед банком «ТРАСТ» возникла на основании договора поручительства от 18.01.2019, заключенного с Автовазбанком в обеспечение исполнения компанией «РОССКАТ» обязательств по кредитному договору от 20.12.2018.  

При этом на момент заключения с «РОССКАТ» кредитного договора и с ПК «Севкабель» договора поручительства Автовазбанк являлся бенефициарным собственником ГК «РОССКАТ», в которую входили в том числе указанные общества, что в целом схоже с обстоятельствами, содержащимися в обособленных спорах в рамках дел № А38-9492/2018, А03-16721/2018, А44-1127/2019, в результате рассмотрения которых требования кредитных организаций были субординированы.

Вместе с тем дело № А56-944223/2020 существенно отличается от указанных споров: заявление о признании ПК «Севкабель» банкротом и соответственно о включении требования из договора поручительства от 18.01.2019 в реестр требований кредиторов должника заявлено банком «ТРАСТ» — специальным субъектом, действующим в рамках проводимой санации финансовой отрасли в целях максимальной возвратности денежных средств, предоставленных Центральным банком РФ, за счет взыскания и реализации проблемной задолженности.

Так, Центральным банком РФ на базе банка «ТРАСТ» в 2018 году была создана особая структура, основной задачей которой является управление портфелем проблемных и непрофильных активов, полученных банком в результате объединения или цессии с балансов финансовых организаций, в отношении которых осуществлялись (осуществляются) мероприятия по предупреждению банкротства при участии Банка России, в целях увеличения возврата средств по данным активам14.

Именно в рамках реализации указанной задачи к банку «ТРАСТ» 17.03.2019 присоединен санируемый Автовазбанк, в результате чего к первому перешли корпоративные права в отношении ГК «РОССКАТ» (в том числе «РОССКАТ» и ПК «Севкабель»), что было инициировано соответствующим решением Центрального банка РФ в целях обеспечения взыскания/реализации проблемной задолженности данной предпринимательской группы (в рамках реализации государственной политики по санации финансового сектора экономики).

Указанные обстоятельства, а также иные существенные факты, изложенные в процессуальных позициях банка «ТРАСТ» и арбитражного управляющего Савчук Е.Н., были учтены СКЭС ВС РФ при вынесении Определения от 17.11.2021 № 307-ЭС21-7195 (2, 3) по делу № А56-94223/2020 об отмене Постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2021 и Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 02.07.2021 по делу № А56-94223/2020, которыми требование кредитной организации были субординированы.

Указанным судебным актом СКЭС ВС РФ также оставил в силе решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.12.2020 по тому же делу, которым соответственно требование банка «ТРАСТ» было признано обоснованным и подлежащим включению в реестр требований кредиторов ПК «Севкабель», поскольку «приобретение банком «ТРАСТ» корпоративных прав в отношении ГК «РОССКАТ» было инициировано Банком России и направлено на обеспечение взыскания/реализации проблемной задолженности данной предпринимательской группы, деятельность банка «Траст» не является предпринимательской по смыслу абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ, так как не предполагает извлечение какой-либо собственной имущественной выгоды. Банк «Траст» является агентом, деятельность которого направлена на реализацию государственной политики по санации финансового сектора экономики, а следовательно, у банка «ТРАСТ» отсутствует интерес, отличный от интереса кредиторов, не связанных с должником».

При этом следует отметить, что обстоятельства, аналогичные сложившимся в рамках дела о банкротстве ПК «Севкабель», имели место в деле о банкротстве кондитерской фабрики «Богатырь — требование банка «ТРАСТ» из кредитных обязательств признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника15, что свидетельствует о сложившемся в этой связи прецеденте.


1. Порядок и сроки подачи и рассмотрения соответствующего заявления также определены рядом постановлений Пленума ВАС РФ, в частности № 35 от 22.06.2012, № 29 от 15.12.2004 и др.
2. Таковыми, согласно правоприменительной практике, признаются также неоднократные продления срока возврата займа или вексельного долга, а также его невзыскание после наступления обстоятельств для возврата.
3. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.11.2018 по делу № А41-79321/2017, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.11.2018 по делу № А56-7230/2017 и др.
4. Определение СКЭС ВС РФ от 04.02.2019 № 304-ЭС18-14031 по делу № А81-7027/2016, Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2019 по делу № А56-95896/2018/тр.9 и др
5. Соответственно такие требования подлежат удовлетворению в очередности, предшествующей ликвидационной квоте, поскольку, несмотря на то что имущественное притязание контролирующего должника лица является реальным, положение такого субъекта не должно приравниваться к положению независимого кредитора, пострадавшего от действий руководства и собственников общества.
6. В частности, посредством создания несуществующей кредиторской задолженности должника перед контролирующими лицами, совершения действий по выводу и сокрытию имущества должника и др.
7. Например, преднамеренно выдающих реальные займы и вексельные требования (факт предоставления денежных средств подтверждается соответствующими доказательствами) за безденежные, привлекающих контролирующих лиц к убыткам и субсидиарной ответственности без надлежащего подтверждения, и др.
8. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 16.10.2020 по делу № А73-24748/2019.
9. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 16.10.2020 по делу № А73-24748/2019.
10. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 14.10.2021 по делу № А38-12819/2018.
11. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 02.03.2021 по делу № А38-9492/2018, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 24.12.2020 по делу № А38-9492/2018.
12. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.02.2021 по делу № А03-16721/2018, Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.09.2020 по делу № А03-16721/2018.
13. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.12.2020 по делу № А44-1127/2019.
14. Указанные утверждения подтверждаются информацией о деятельности банка «ТРАСТ», изложенной в Уставе кредитной организации (https://www.trust.ru), сведениями, представленными в публичном доступе на информационных площадках (https://cbr.ru, https://www.rbc.ru, https://www.kommersant.ru и др.), судебными актами, принятыми в рамках дел о банкротстве обществ, входящих в ГК РОССКАТ и находящимися в публичном доступе и др.
15. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 30.11.2021 по делу № А40-290807/2019 (Определением ВС РФ от 24.02.2022 № 305-ЭС21-29472 отказано в передаче дела в СКЭС ВС РФ для пересмотра).







Сейчас на главной

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ