Чтобы понять, как и почему инвесторы реагируют на те или иные новости, сначала надо понять, как работает сознание инвестора. Инвесторы должны иметь модель того, как страна, или отрасль, или компания будут вести себя в будущем. Эта модель может быть основана на сложном эконометрическом анализе, а может сводиться к простому концептуальному пониманию будущего. Однако при этом инвестор всегда хочет иметь ответы на целый набор важных вопросов.

Ричард Хейнсворт генеральный директор рейтингового агентства «РусРейтинг»

Это могут быть совершенно конкретные вопросы, или вопросы, относящиеся к поведению мировой экономики. Наконец, это могут быть вопросы, которые покажутся непрофессиональному инвестору нелепыми. Например, вот какие мне задавали вопросы в последнее время относительно банковского сектора в России:

- К чему приведет рост процентных ставок?

- К чему приведет рост проблемной задолженности?

- К чему приведет падение цен на нефть?

- К чему приведет исчерпание запасов нефти в России?

То воздействие, которое оказала на фондовый рынок российская военная операция в Грузии, дает и компаниям, и стране в целом серьезный урок, каким образом события такого рода управляют восприятием инвесторов.

Задавая такие вопросы, инвестор применяет свой метод, чтобы оценить вероятное развитие ситуации и понять, будет ли выгодно принять риск или нет. Иногда скрытая волатильность и риск потерь бывают высокими. Но разумного инвестора само по себе это не выбьет из седла.

Пример очень высокого риска — catastrophe bond. Это относительно новый финансовый инструмент, выпускаемый страховой компанией и покрывающий ущерб от катастроф. Была такая облигация, выпущенная перед тем, как ураган «Катрин» поразил Новый Орлеан. Инвесторы потеряли свои деньги. Однако они продолжают инвестировать больше денег в подобные облигации, потому что в периоды, когда ураганы не приносят ущерба, доходность очень высока. Другими словами, основания риска ясны, награда ясна, и механизм для того чтобы решить, какой случай является кризисным, тоже ясен.

Но то, что абсолютно не любят любые инвесторы, — это столкнуться с ситуацией, которую они не предвидели и по поводу которой у них нет никаких суждений. Реакция на события, которые никак не укладывались в существующую у инвесторов модель, может быть только одна: вывести активы настолько быстро, насколько это возможно. А потом уже можно сидеть и ждать, когда будут даны ответы на неожиданно возникшие вопросы. Если это займет время — пусть это займет время. Такое поведение характерно для всех инвесторов, независимо от их страны и экономической культуры.

Российская акция в Грузии поставила перед инвесторами много вопросов, на которые нет ответа:

- Почему российские войска вошли на территорию другой страны, при том что подобные же действия США всегда отчаянно критиковались?

- Почему ситуация выглядит так, что Россия как будто нарушает соглашение, выработанное с французским президентом?

И дальше теперь рассматриваются следующие вопросы:

- При каких обстоятельствах Россия могла бы отключить Европе нефть в нарушение действующих контрактов? (Идея была предложена членом кабинета министров, который не был уволен за то, что он сделал такое предложение.)

- Вторгнется ли Россия в Украину, чтобы возвратить Крым?

Когда есть непроясненные вопросы, инвесторы выводят свои активы. И это не заговор. Облик России сейчас напоминает тот, что был в ситуации 1998 и 2004 годов. Тогда банки предпринимали действия, непонятные инвесторам. Если бы можно было рассмотреть эти действия в контексте того положения, в котором оказались банки, то эти действия вполне можно было бы понять. Но банки не готовили инвесторов к своим действиям. Они реагировали на вопросы журналистов вместо того, чтобы упреждать их. Они утверждали, что инвесторы действуют недобросовестно, выводя деньги.

Когда мы советовали одному своему клиенту в период напряженности быть полностью открытым и объяснять суть проблем, банк сказал, что он вполне имеет право действовать без публичных объяснений, тихо, на свое усмотрение. Он имеет право! Но обладать таким правом и действовать правильно — это разные вещи. Мы советовали клиенту в этот период быть полностью открытым и публичным, банк же решил индивидуально отвечать на вопросы каждого контрагента. Контрагенты созвонились и обнаружили расхождения в том, что говорил банк каждому из них. Рынок решил, что банк лжет и у него есть какие-то тайны, которые надо скрыть от рынка. Банк выжил и все еще действует сегодня, но его положение существенно отличается от того, что было прежде.

Наличие в компании хорошей команды investor relations означает, что главные инвесторы известны, стратегия компании сформулирована ясно, аналитики, оценивающие компанию, определены и они лично встречались с руководителями, принимающими в компании решения. И это все должно быть сформировано прежде, чем случатся возможные плохие события. Если вдруг произошли плохие события, источником новостей об этом должна быть сама компания. Это намного лучше, чем стоять перед журналистом, который знает кое-что плохое, но знает не все и полагает, что вы будете лгать и скрывать истинное положение дел. Скажите журналисту сами кое-что, что он не знает, и он будет обезоружен этим. Свяжитесь заранее с ключевыми контрагентами, инвесторами, аналитиками. Ведь никому не понравится узнать о проблемах со своими инвестициями из газет. Пригласить всех журналистов на брифинг и пусть они узнают все обстоятельства от лиц, принимающих решения.

Как и многие коммерческие компании, российское правительство полагает, что может разбираться с напряженными ситуациями тихо, не привлекая внимания к трудным решениям. Это понятно. Но это не создает среду, в которой можно было бы найти союзников или рассчитывать на поддержку и понимание.

Теперь, обращаясь в будущее, можно сказать, что урок, который должен быть извлечен, связан с проблемой прозрачности. Каждая доступная возможность должна быть использована для того, чтобы говорить правду. Не проводить ложную пропаганду, а говорить всю правду, как ее видит каждая страна и каждая компания. Используемые каналы — СМИ, профессиональные конференции, а также такие специальные средства информирования, как аналитические агентства.

Прозрачность — это не что-то такое, что может быть достигнуто методом проставления галочки в списке мер. Это образ действий, образ мысли, это культура открытости.