Владимир Верхошинский, Альфа-Банк. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Владимир Верхошинский (Альфа-Банк):

1. Классических банков в топе больше нет — есть финтех-экосистемы. Ведущие игроки сектора давно переросли определение «классический банк». Это финтехи, экосистемы или технологические платформы. Банки сегодня — бесспорные лидеры среди всех отраслей по инновациям, цифре, управлению человеческим капиталом и маркетингу. Это сильнейшие компании страны вне отраслевых категорий.

2. Жесткая конкуренция как двигатель лидерства. Именно острейшая конкуренция между пятью–шестью игроками (самая жесткая форма рыночной борьбы) выковала этот уровень. Новые претенденты — маркетплейсы и бигтехи — это хорошо, но на Олимп заберется максимум один-два. Главная битва развернется не между банками и экосистемами, а между теми, кто адаптируется к технологическим реалиям, и теми, кто не делает этого.

3. «В будущее возьмут не всех». Владимир Верхошинский ссылается на фразу художника Ильи Кабакова, которую перефразировал Михаил Фридман — о следовании собственным ценностям. Победа не гарантирована ни банкам, ни маркетплейсам, ни госкорпорациям. Выиграют только те компании, которые смогут радикально перестроиться — как внешне, для клиента, так и внутренне, для команд.

4. Внешний контур: курс на Fan-Tech. Ключевое направление перестройки для клиента — движение в сторону «фан-тех» (fan-tech). Недостаточно быть просто удобным сервисом — нужно доставлять клиенту удовольствие, становиться понятнее и приятнее на качественно ином уровне.

5. Внутренний контур: ИИ потребует новой модели управления. Искусственный интеллект меняет бизнес уже сейчас. Это потребует принципиально новых подходов к управлению: более «самонаводящихся» команд, более гибких структур и отказа от традиционной иерархии. Адаптировать внутреннюю культуру сложнее, чем внешний интерфейс, но именно это определит победителей.

Герман Греф, Сбер. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Герман Греф (Сбер):

1. Аномальный разрыв в производительности. Разница в эффективности между лидерами и аутсайдерами внутри отраслей достигает 5 раз — против общемировых 3 раз. Это указывает на крайнюю фрагментацию экономического ландшафта.

2. Хроническое недоинвестирование. Даже внешне благополучные компании страдают от накопленного за десятилетия дефицита капиталовложений. Первопричина низкой эффективности «хвоста» — отставание в технологической оснащенности.

3. Провал в качестве управления. Второй по значимости фактор — колоссальная разница в компетенциях менеджмента. Именно способность внедрять технологии выделяет конкурентоспособные компании на фоне хронически отстающих.

4. ИИ дает рост на 11–22%. Замеры Сбера показывают: генеративный ИИ повышает производительность на 11–22%. В синергии с роботизацией совокупный потенциал достигает 21–33%.

5. Нет системных механизмов масштабирования. Главный вызов — перевести точечные улучшения в системный рост. Ключевая дискуссия — о рычагах правительства для распространения технологий и повышения компетенций, чтобы «подтянуть хвост» к лидерам.

Андрей Костин, ВТБ. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Андрей Костин (ВТБ):

1. Приоритеты над суверенитетом: хватит распылять ресурсы. Увлечение «суверенитетом» во всем — ошибка. Россия не может развивать все направления сразу. Необходимо определить круг приоритетов для концентрации частных и государственных ресурсов, чтобы претендовать на лидерство.

2. Ставка на пять отраслей-лидеров: оборонный комплекс, атомная промышленность, авиация, космос и микроэлектроника. Последняя — в зачаточном состоянии, но без нее не решить ключевые задачи.

3. Аудит эффективности господдержки. Субсидии часто распределяются «бесфокусно и «по традиции». Счетной палате необходимо проанализировать не только, как потрачены деньги, но и туда ли они направлены. Многие проекты не окончены, недофинансированы или не относятся к приоритетным задачам.

4. Отказ от поддержки неэффективных производств. Пора перестать бояться безработицы и закрывать неэффективные предприятия в госкомпаниях и угольной промышленности. Нельзя бесконечно поддерживать баланс ресурсами в ущерб строительству современной экономики.

5. Кредитный портфель не отражает сдвига. Радикальных изменений в структуре экономики нет. Инвестиции по-прежнему идут в добычу металлов, газопереработку и нефтехимию. Реального перетока капитала в высокотехнологичные отрасли пока не происходит.

Эльвира Набиуллина, Банк России. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Эльвира Набиуллина (Банк России):

1. Главный тормоз роста — барьеры на пути перетока ресурсов. Колоссальный разрыв в производительности (исследование Сбера) — это не только результат недоинвестиций. Ключевая проблема — неэффективное распределение редких ресурсов. Эффективные предприятия не могут получить доступ к рабочей силе и капиталу, потому что они «заперты» в отстающих компаниях. Вклад от расчистки этих барьеров может быть в разы больше, чем от инвестиций в технологии.

2. «Спасательные круги» государства душат конкуренцию. Антикризисные льготы и субсидии часто превращаются в постоянную поддержку неэффективных игроков. Масштаб нерыночного кредитования огромен: каждый четвертый рубль (19 трлн рублей) выдается компаниям по нерыночным ставкам. Это искажает конкуренцию и позволяет отстающим бесконечно стягивать на себя ресурсы, не повышая отдачу.

3. Бизнес должен сам отличить временный спад от структурного. В условиях трансформации экономики компании и банки часто воспринимают структурное падение спроса как временное, продолжая удерживать персонал и финансировать умирающие форматы (пример — длительное кредитование торговых центров при взрывном росте онлайна). Только сам бизнес способен здраво оценить перспективы, государство здесь не подскажет.

4. Ставка — не главное препятствие для инвестиций. Тезис о том, что высокая ключевая ставка блокирует рост производительности, — лукавство. Инвестиции за три года выросли на треть, корпоративный кредитный портфель — на 38 трлн рублей, но прорыва в эффективности нет. Проблема не в объеме или цене денег, а в том, куда они направляются — прежде всего в госкомпании и проекты с госучастием.

5. Огосударствление кредита и административные оковы. Доля госкомпаний в кредитном портфеле выросла с 20 до 35%. Из 11 трлн прироста кредитов за прошлый год 4 трлн ушло всего семи крупнейшим госкомпаниям. Плюс сохраняются региональные административные ограничения на высвобождение персонала, доставшиеся в наследство от эпохи высокой безработицы. Без их снятия рынок труда остается перегретым, а ресурсы — обездвиженными.