Владимир Верхошинский, Альфа-Банк. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Владимир Верхошинский (Альфа-Банк):

1. Классических банков в топе больше нет — есть финтех-экосистемы. Ведущие игроки сектора давно переросли определение «классический банк». Это финтехи, экосистемы или технологические платформы. Банки сегодня — бесспорные лидеры среди всех отраслей по инновациям, цифре, управлению человеческим капиталом и маркетингу. Это сильнейшие компании страны вне отраслевых категорий.

2. Жесткая конкуренция как двигатель лидерства. Именно острейшая конкуренция между 5–6 игроками (самая жесткая форма рыночной борьбы) выковала этот уровень. Новые претенденты — маркетплейсы и бигтехи — это хорошо, но на олимп заберется максимум один-два. Главная битва развернется не между банками и экосистемами, а между теми, кто адаптируется к технологическим реалиям, и теми, кто нет.

3. «В будущее возьмут не всех». Верхошинский ссылается на фразу художника Ильи Кабакова, которую процитировал Михаил Фридман. Победа не гарантирована ни банкам, ни маркетплейсам, ни госкорпорациям. Выиграют только те компании, которые смогут радикально перестроиться — как внешне для клиента, так и внутренне для команд.

4. Внешний контур: курс на Fan-Tech. Ключевое направление перестройки для клиента — движение в сторону «фан-тех» (fan-tech). Недостаточно быть просто удобным сервисом — нужно доставлять клиенту удовольствие, становиться понятнее и приятнее на качественно ином уровне.

5. Внутренний контур: ИИ потребует новой модели управления. Искусственный интеллект меняет бизнес уже сейчас. Это потребует принципиально новых подходов к управлению: более самонаводящихся команд, гибких структур и отказа от традиционной иерархии. Адаптировать внутреннюю культуру сложнее, чем внешний интерфейс, но именно это определит победителей.

Герман Греф, Сбер. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Герман Греф (Сбер):

1. Аномальный разрыв в производительности. Разница в эффективности между лидерами и аутсайдерами внутри отраслей достигает 5 раз — против общемировых 3 раз. Это указывает на крайнюю фрагментацию экономического ландшафта.

2. Хроническое недоинвестирование. Даже внешне благополучные компании страдают от накопленного за десятилетия дефицита капиталовложений. Первопричина низкой эффективности «хвоста» — отставание в технологической оснащенности.

3. Провал в качестве управления. Второй по значимости фактор — колоссальная разница в компетенциях менеджмента. Именно способность внедрять технологии отделяет конкурентоспособные компании от хронически отстающих.

4. ИИ дает рост на 11–22%. Замеры Сбера показывают: генеративный ИИ повышает производительность на 11–22%. В синергии с роботизацией совокупный потенциал достигает 21–33%.

5. Нет системных механизмов масштабирования. Главный вызов — перевести точечные улучшения в системный рост. Ключевая дискуссия — о рычагах правительства для распространения технологий и повышения компетенций, чтобы «подтянуть хвост» к лидерам.

Андрей Костин, ВТБ. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Андрей Костин (ВТБ):

1. Приоритеты над суверенитетом: хватит распылять ресурсы. Увлечение «суверенитетом» во всем — ошибка. Россия не может развивать все направления сразу. Необходимо определить круг приоритетов для концентрации частных и госресурсов, чтобы претендовать на лидерство.

2. Ставка на пять отраслей-лидеров: оборонный комплекс, атомная промышленность, авиация, космос и микроэлектроника. Последняя — в зачаточном состоянии, но без нее не решить ключевые задачи.

3. Аудит эффективности господдержки. Субсидии часто распределяются бесфокусно и «по традиции». Счетной палате необходимо проанализировать не только как потрачены деньги, а туда ли они направлены. Многие проекты не закончены, недофинансированы или не относятся к приоритетным задачам.

4. Отказ от поддержки неэффективных производств. Пора перестать бояться безработицы и закрывать неэффективные предприятия в госкомпаниях и угольной промышленности. Нельзя бесконечно поддерживать баланс ресурсами в ущерб строительству современной экономики.

5. Кредитный портфель не отражает сдвига. Радикальных изменений в структуре экономики нет. Инвестиции по-прежнему идут в добычу металлов, газопереработку и нефтехимию. Реального перетока капитала в высокотехнологичные отрасли пока не происходит.

Эльвира Набиуллина, Банк России. Фото: трансляция Финконгресса ЦБ

Эльвира Набиуллина (Банк России):

1. Главный тормоз роста — барьеры на пути перетока ресурсов. Колоссальный разрыв в производительности (исследование Сбера) — это не только результат недоинвестиций. Ключевая проблема — неэффективное распределение редких ресурсов. Эффективные предприятия не могут получить доступ к рабочей силе и капиталу, потому что они «заперты» в отстающих компаниях. Вклад от расчистки этих барьеров может быть в разы больше, чем от инвестиций в технологии.

2. «Спасательные круги» государства душат конкуренцию. Антикризисные льготы и субсидии часто превращаются в постоянную поддержку неэффективных игроков. Масштаб нерыночного кредитования огромен: каждый четвертый рубль (19 трлн рублей) выдается компаниям по нерыночным ставкам. Это искажает конкуренцию и позволяет отстающим бесконечно стягивать на себя ресурсы, не повышая отдачу.

3. Бизнес должен сам отличить временный спад от структурного. В условиях трансформации экономики компании и банки часто воспринимают структурное падение спроса как временное, продолжая удерживать персонал и финансировать умирающие форматы (пример — длительное кредитование торговых центров при взрывном росте онлайна). Только сам бизнес способен здраво оценить перспективы, государство здесь не подскажет.

4. Ставка — не главное препятствие для инвестиций. Тезис о том, что высокая ключевая ставка блокирует рост производительности, Набиуллина считает лукавством. Инвестиции за три года выросли на треть, корпоративный кредитный портфель — на 38 трлн рублей, но прорыва в эффективности нет. Проблема не в объеме или цене денег, а в том, куда они направляются — прежде всего в госкомпании и проекты с госучастием.

5. Огосударствление кредита и административные оковы. Доля госкомпаний в кредитном портфеле выросла с 20% до 35%. Из 11 трлн прироста кредитов за прошлый год 4 трлн ушло всего семи крупнейшим госкомпаниям. Плюс сохраняются региональные административные ограничения на высвобождение персонала, доставшиеся в наследство от эпохи высокой безработицы. Без их снятия рынок труда остается перегретым, а ресурсы — обездвиженными.