Первая сессия Уральского форума «Кибербезопасность в финансах» прошла достаточно оригинально. На ней обсуждали самую насущную проблему — социальную инженерию и борьбу с ней. Все ведомства работают, законы принимаются: уже многие граждане столкнулись с их действием, ощутив на себе ограничения. Однако хищений, как по количеству, так и по сумме, становится все больше.

В конце 2025 года и в начале 2026-го многие министерства и ведомства, включая Банк России, стали говорить, что наступил перелом, начался тренд на уменьшение количества мошеннических действий. ЦБ в своем последнем докладе пишет, что средний объем украденных у физлиц денег за одну операцию уменьшился с 22,5 тыс. рублей в 2024 году до 18 тыс. рублей в 2025-м. Как считают в ЦБ РФ, общий рост случаев мошенничества при уменьшении средней суммы говорит о том, что увеличилось количество обращений за счет введения новых механизмов, в том числе единой кнопки жалоб через мобильные приложения крупнейших банков, которая стала обязательной с 1 октября 2025 года.

«Средний чек» мошеннической операции действительно упал, но вряд ли из-за кнопки, и этому есть два объяснения.

Во-первых, если посмотреть данные за предыдущие годы, то средний чек составлял от 11,8 тыс. до 15,3 тыс. рублей. Только в 2024 году он был аномально высоким за счет единичных крупных дел. В 2024 году было дело небезызвестной Ларисы Долиной, у которой в общей сложности украли 317 млн рублей. Также были прецеденты с хищением по 100–180 млн рублей за раз, об этом тоже писали СМИ. Эти аномально крупные суммы в 2024 году и сформировали высокий чек. А так как подобных дел в 2025 году не было, он опять опустился до 18 тыс. рублей, что все еще больше, чем в предыдущие годы.

Во-вторых, несмотря на законодательную обязанность для банков внедрить «тревожную кнопку», не у всех банков ее легко найти и не у всех она полноценно реализована — об этом говорят и представители ЦБ. По моему опыту, только в приложении ВТБ найти ее относительно просто, а оператор реагирует оперативно. В СберБанке тоже есть что-то — с возможностью перевода и указанием на каналы связи, но это надо поискать. Поэтому большой вопрос — насколько этой кнопкой вообще кто-то пользуется и насколько это влияет на статистику.

Возвращаясь к жаркой дискуссии на Уральском форуме, Станислав Кузнецов, зампред СберБанка, сказал, что, судя по обращениям об атаках или попытках воровства денег от клиентов банка, не наблюдается явного перелома. И это — несмотря на принятие множества законов и нормативных актов и введение ограничений. Это не значит, что их не надо было принимать. Они позволили не достичь еще больших объемов мошенничества, но, к сожалению, не обеспечили перелома в ситуации. К тому же ряд моментов вызывает вопросы: неизвестно, насколько они создают трудности мошенникам, но они однозначно могут создавать проблемы обычным гражданам.

Модератор Владимир Соловьев, известный журналист и телеведущий, задался вопросом, почему эта ситуация продолжается. По его мнению, понятно, кто мошенники и кто им помогает, их даже вживую можно увидеть в Москва-Сити. В очереди к банкоматам стоят люди, у которых в руках либо несколько пачек пятитысячных купюр, либо несколько сотен карточек, с которых они снимают деньги. С наличными они перемещаются на этаж повыше, где находятся так называемые криптобиржи, либо переносят деньги сами, либо направляют обманутых граждан. Но их никто не арестовывает, и они занимаются этим без проблем.

Эти люди не выпускают на свое имя по 100 или по 1000 платежных карт — это карточки разных людей. Во втором пакете мер по борьбе с кибермошенничеством планируется ввести ограничение на количество банковских карт, которые может выпустить обычный человек, но эта мера явно не создаст трудностей для мошенников. Стоимость услуг дропперов, к сожалению, растет. Станислав Кузнецов рассказал, что, по данным мониторинга даркнета, стоимость выпуска карточки, передачи или участия в операции поднялась. Дропперы через свою дистанционную работу получают до 15% украденной суммы.

При этом законы приняты, ведомства, законодатели и банки работают, финансирование существует, идет обмен информацией. Если все так хорошо работают, почему же деньги воруют в таком большом объеме? Я считаю, причина в том, что нет единого органа, ведомства, которое специализировалось бы на борьбе с мошенниками и при этом могло бы взаимодействовать с остальными участниками рынка.

Единое ведомство вполне можно было бы создать в структуре полиции, но при этом наделить законодательно другими правами и организационно-техническими возможностями. Кроме того, необходим кадровый состав из новых цифровых сотрудников, которые хорошо понимают антифрод-механизмы. Это ведомство должно будет спонсироваться государством или существовать за счет некоторой доли (например, 10%) от того, что удалось вернуть пострадавшим, чтобы это стимулировало сотрудников активнее искать пропавшие деньги.

Главное — нужно менять сам механизм помощи жертвам мошенников. Не говорить о том, как подать заявление, не рассказывать, как банки блокируют карты и счета. Пока идет процесс расследования, который может затянуться на месяцы, пострадавшему непонятно, как жить, если все деньги пропали. Нужно действовать по-другому: если человек действительно признается пострадавшим, то деньги должны возвращать не банки и не операторы связи, а государство. Возможно, в пределах страховки, чтобы возместить доказанный ущерб.

Дальше уже государство должно будет требовать от отдельных ведомств и министерств, будь то МВД, Минцифры или ЦБ, отработки своей части по поиску и возврату денег. А если допущены нарушения, если организация недовыполнила требования, что дало возможность похитить деньги, то именно она должна нести финансовую ответственность за свои огрехи. Но не пострадавший должен доказывать чью-то вину — человек должен получать деньги сразу. Государство, которое юридически более подковано и которое может спорить не только с банками, страховыми и сотовыми операторами, но и со своими же ведомствами, будет решать, откуда эти деньги возьмутся.

Только при такой реорганизации борьба с мошенниками станет системной, централизованной, а не разрозненной. Мы «бьем по хвостам» с 2018 года, когда начались изменения законодательства, но до сих пор объемы хищений растут. Поэтому надо менять систему, а не принимать законы ради законов.