Попытки массово привлечь население к работе на фондовом рынке в доступной форме предпринимались и раньше. Увы, инвестиции «ранних последователей» инновационных форм сбережений, таких как паевые инвестиционные фонды или «народное» IPO ВТБ, как правило, не были особенно успешными.

Буквально пару лет назад в общем стриме финтех-эволюции началась цифровизация сервисов для полноценной работы на фондовом рынке, то есть самостоятельной купли-продажи ценных бумаг. Доступные мобильные интерфейсы стали появляться у брокерских компаний, за ними потянулись крупные банки. Выход на рынок сервиса «Тинькофф Инвестиции» от ведущего диджитал-игрока подстегнул интерес и конкуренцию в этой сфере.

Российский фондовый рынок в 2018 году демонстрирует рекордные показатели. Так, объем операций за десять месяцев уже достиг уровня всего прошлого года, это более 9 трлн рублей. Вероятно, пока вклад цифровых инвестиционных сервисов в этот рост не столь велик, но уже можно говорить о зарождении перспективного рыночного сегмента, условно говоря, «цифровых инвестиций».

Банкам следует уже сейчас задуматься не только о своей конкурентоспособности в области сберегательно-инвестиционных продуктов, но и в среднесрочной перспективе о структуре пассивов

Прежде всего это альтернатива банковским депозитам для среднего класса, умеренно состоятельных клиентов. Средняя доходность гособлигаций на уровне 8,5% выше ставки по вкладу при сопоставимом уровне риска и более высокой ликвидности. А использование налоговой льготы по индивидуальному инвестиционному счету (ИИС) и вовсе позволяет получить доход на уровне 20%, недосягаемом для других малорисковых инструментов. Поэтому банкам следует уже сейчас задуматься не только о своей конкурентоспособности в области сберегательно-инвестиционных продуктов, но и в среднесрочной перспективе о структуре пассивов.

Пока считанное число россиян инвестируют в ценные бумаги, в то время как в США это делает более половины населения. Я думаю, что массовое распространение инвестиционных сервисов может повлиять ни много ни мало на национальный менталитет. Ведь банковский вклад имеет отчасти патерналистический характер, это финансовый продукт базируется на институциональном доверии. Я несу свои деньги в сбербанк (фактически, отдаю государству), которое гарантирует их сохранность (хм…), и платит небольшой процент. Совсем другое дело — работа с фондовым рынком, где человек становится кредитором (при покупке облигаций) или даже акционером компании, то есть полноценным рыночным субъектом. Это принципиально иной горизонт возможностей, но и другой уровень риска и ответственности. В моих глазах образ современного — свободного и цивилизованного — человека, несомненно, предусматривает инвестиции наряду с участием в выборах и, например, ответственным потреблением.

Кстати, сфера инвестирования достаточно привлекательна для стартапов, достаточно много проектов пытаются найти возможности как в b2c-сегменте (собственно, сервисы для простых инвестиций), так и в реализации различных вспомогательных функций, например робоэдвайзинга. Очень интересы идеи стартапов на стыке инвестиций и работы с персоналом, воплощающие опционные программы для сотрудников. Вероятно, в этой сфере удастся использовать и потенциал блокчейна. Например, в условиях смарт-контракта может быть прописана мотивационная программа, начисляющая работнику определенное количество акций при достижении годовых KPI.