После некоторого информационного затишья после Финополиса-2025 тема открытого банкинга снова вошла в отраслевую повестку на полях «Т1 Форума», состоявшегося 19 марта в Москве. Сессия «Открытые финансы и будущее отрасли: технологический ландшафт, бизнес-возможности и перспективы перехода к открытым данным» собрала стейкхолдеров в сфере Open API.

Участники дискуссии единодушно считают, что открытый банкинг в России преодолел точку перелома и достиг нового масштаба. «В прошлом году произошел и качественный, и количественный перелом… Есть оценки, что порядка полутора миллионов физических лиц сейчас используют сервисы открытого банкинга», — отметил Максим Григорьев, генеральный директор Ассоциации ФинТех (АФТ). В 2025 году на площадке АФТ были разработаны 10 стандартов открытого банкинга (как технологического, так и прикладного бизнес-характера), в конце года их опубликовал Банк России. 20 финансовых организаций задействованы в семи пилотных проектах на базе этих стандартов, в рамках которых реализуются как финансовые, так и нефинансовые сервисы, сообщил Максим Григорьев. Увы, даже масштабные пилотные проекты остаются «пилотами», а не полноценной рыночной историей.

«Я думаю, что пока говорить прямо об открытом банке достаточно смело, потому что мы не сделали очень важного шага. Сейчас пока нет закона, нет обязанности именно открыто обмениваться информацией. Надеюсь, что в ближайшее время мы с проектом закона выйдем», — обнадежил Руслан Булатов, директор департамента финансовых технологий Банка России. Законопроект, по его словам, должен не только закрепить обязанность обмениваться данными, но и задать рамку для дальнейшего расширения модели. «Сохраняется обязанность системно значимых банков участвовать в инфообмене. На последующих этапах мы хотим расширить инфообмен, но уже в добровольном порядке, на другие финорганизации и представителей других сегментов финансового рынка. Ключевая разница с предыдущей версией законопроекта — добровольность участия других организаций», — добавил Руслан Булатов.

При этом регулятор признает: пока рынок находится на ранней стадии развития, а количество «пилотов» ограничено. «“Пилотов” не так много… но мы хотим создать такой фундамент, на котором мы могли дальше развиваться», — поделился он планами. В качестве примеров приводятся вполне прикладные сценарии: интеграция пенсионных продуктов в банковские интерфейсы или автоматизация взаимодействия банков и страховых компаний. В логике открытых финансов клиенту не нужно будет переключаться между сервисами — достаточно одной точки входа.

Концепция объединения сервисов, подчас разнородных, понятна не только интуитивно, но и из опыта рыночных проектов. Но говорить о ее массовой реализации по-прежнему преждевременно. Причем технологически эта дистанция уже практически преодолена, участники рынка сходятся в том, что каких-либо инфраструктурных ограничений здесь больше нет.

Фото: T1

«Не в технологиях сейчас дело… технологии уже позволяют это делать. Вопрос в правилах взаимодействия участников рынка», — подчеркнул Андрей Гулидин, генеральный директор «Т1 Иннотех». Более того, сами подходы к архитектуре и обмену данными давно отработаны внутри банковских систем. «Мы уже прошли путь от монолитов к микросервисной архитектуре… умеем эффективно управлять доступом и качеством данных», — отметил он.

Таким образом, дискуссия смещается из технологической плоскости в институциональную: кто и на каких условиях участвует в обмене, как распределяется ответственность и, кто в конечном счете извлекает экономическую выгоду.

Если с технологиями и даже с регуляторной рамкой постепенно наступает определенность, то относительно бизнес-модели этого сказать нельзя. Здесь участники дискуссии оказались заметно осторожнее в оценках.

«Сейчас вопрос в бизнес-кейсе и в доверии», — считает Алексей Фетисов (Альфа-Банк). По его словам, несмотря на готовность инфраструктуры, ключевая задача — научиться зарабатывать на новой модели взаимодействия: «Всем хочется на этом научиться правильно зарабатывать… поиск интересных бизнес-кейсов — очень важная задача», — подчеркнул он. При этом наиболее перспективные сценарии участники видят не столько внутри финансового сектора, сколько на его границе с другими индустриями. «Мы видим интересные кейсы… не в стыке финансовая организация — финансовая организация, а в расширении открытых API на нефинансовую сферу», — добавил Алексей Фетисов. Логика здесь носит вполне прагматичный характер: клиенту важен не сам факт обмена данными, а возможность закрыть задачу в одном интерфейсе, не переключаясь между сервисами.

Однако даже при наличии понятных сценариев вопрос монетизации остается открытым — это признают не только скептики, но и активные участники «пилотов». «Мы идем в эту историю, не понимая, где здесь деньги… действуем исключительно на таком прыжке веры», — признался Святослав Агеев, директор департамента госпроектов Т-Банка. По его словам, ставка делается на отложенный эффект: «Это история про создание для клиента абсолютно нового пользовательского опыта… и ожидание, что это трансформирует его дальнейшее финансовое поведение». Иначе говоря, инвестиции уже сделаны, пользовательская ценность постепенно проявляется, а вот экономика пока только подразумевается.

На этом фоне остро встает вопрос инфраструктуры — не столько сугубо технологической, сколько организационной. Идея единого оператора среды открытых API постепенно выходит из теоретической плоскости, хотя его роль и формат остаются предметом обсуждения. С точки зрения регулятора, вопрос носит вполне практический характер. «Надо сделать много интеграций… практически каждый с каждым должен быть проинтегрирован. Это достаточно большие расходы. …Рациональное поведение говорит, что надо всем вместе собраться и сделать одну общую инфраструктуру», — рассуждает Руслан Булатов (Банк России). Предполагается, что такая инфраструктура сможет не только упростить подключение и непосредственно реализацию проектов, но и повысить качество сервиса за счет централизованного управления сертификатами, технического арбитража и других функций, упомянутых в документе «Основные принципы и этапы внедрения открытых API на финансовом рынке», опубликованном еще в сентябре 2024 года.

При этом регулятор не считает целесообразным брать роль оператора на себя: «Мы пока надеемся, что участники рынка… решат все-таки скоординироваться и создать это своими силами», — признался Руслан Булатов. Чиновник упомянул концепцию национальной цифровой инфраструктуры (НЦИ), вынесенную на обсуждение в сентябре 2025 года, и отметил: «…с точки зрения инфраструктуры открытых API мы не нашли критериев, которые бы понудили нас как регулятора туда активно вкладываться, инвестировать, потому что там нет необходимости обеспечения непрерывности деятельности финансового рынка, нет обработки чувствительных персональных данных. Ну и давайте так, мы не обладаем какой-то уникальной компетенцией по созданию этой инфраструктуры по сравнению с участниками рынка».

Собственно, банки уже предпринимают шаги в этом направлении, о чем сообщил модератор дискуссии Сергей Безбогов, заместитель руководителя технологического блока — старший вице-президент ВТБ. По его словам, участники рынка проводят эксперимент на базе АФТ и даже выделили на этот проект финансирование. «Осмысленность в этом направлении точно есть», — добавил модератор.

При этом само понимание роли оператора эволюционирует. Если изначально речь шла скорее о «гаранте доверия», то теперь обсуждение смещается в сторону сервисной инфраструктуры и элемента бизнес-модели. Вот как об этом сказал Максим Григорьев (АФТ): «Вначале мы смотрели на создание оператора доверенной среды исключительно как на задачу формирования механизма доверия… Как только начались реальные “пилоты”, начались эти самые объемы, возник вопрос о количестве интеграции, объемах передаваемой информации. Мы стали задумываться, что в этой среде еще должны быть некоторые механизмы. Шлюзы, прокси, возможно, даже хабы для передачи данных, которые, в свою очередь, являются как раз инструментом коммерциализации, предоставления дополнительных сервисов, в том числе для небольших компаний, которые со всем объемом не смогут справиться. Я бы на это смотрел (на то, что мы делаем) как на мощнейший фактор трансформации».

Логичным продолжением дискуссии о бизнес-модели становится вопрос монетизации данных и тарифов, но внятного понимания перспектив здесь тоже нет. С формальной точки зрения регулятор занимает отстраненную позицию. «В законопроекте не предполагается тарифное регулирование… рынок должен самостоятельно определиться с тарифной политикой… Но мы предусмотрели право Банка России установить предельный размер тарифа», — отметил Руслан Булатов.

Однако банки на текущем этапе сами не готовы «включить счетчик», по крайней мере, в розничном сегменте. «С точки зрения физических лиц … мы еще находимся на очень начальном уровне… Если появится хоть какая-то платность, это вообще убьет все на корню», — сообщил Святослав Агеев (Т-Банк). Позиция спикера ясная: рынок еще не сформирован, ценность до конца не понятна, а значит, любое удорожание и усложнение модели могут затормозить развитие. В то же время полная бесплатность на длинной дистанции — также не выход. Реплика Алексея Фетисова, директора по информационным технологиям (Альфа-Банк): «…Здесь вредно идти в крайности. То есть полная тотальная бесплатность на больших объемах — это плохо. Платность с самого начала — тоже плохо».

Участники дискуссии сошлись во мнении, что монетизация открытых API уже актуальна для корпоративных клиентов, например, в таких сервисах, как мультибанк — управление счетами в разных банках через один интерфейс. Для кейсов розничного бизнеса источники заработка появятся позже — с наращиванием объемов и плавным расширением набора данных и функциональности сервисов.

Фактически участники описывают классическую для новых рынков дилемму: сначала создать масштаб, затем — искать экономику.

Обсуждение открытого банкинга уже традиционно вышло за рамки финансового сектора — пока скорее в формате гипотез и отдельных кейсов. О таких сценариях как о целевых упомянул представитель регулятора Руслан Булатов, отметив перспективы взаимодействия со страховыми и медицинскими организациями. Банки также видят потенциал именно в кросс-секторальных сценариях. «Будет большой value (ценность — «Б.О») для клиентов, если в эту сторону пойдут образовательный сектор, медицина», — отметил Святослав Агеев. Причем речь идет не о каких-то прорывных инновациях, а о вполне прикладных вещах, связанных с клиентским опытом, возможностью решать вопросы в один клик. По словам Алексея Фетисова, полем битвы становится право стать «поверхностью номер один», то есть приоритетным интерфейсом, где происходит контакт с клиентом. Также он отметил перспективы систем, базирующихся на агентском ИИ, в которых посредством открытых API бизнес будет взаимодействовать не с человеком, а с ИИ-агентами.

Участники дискуссии сошлись в базовых вещах: технологическая готовность есть, интерес клиентов подтверждается, «пилоты» масштабируются. При этом ключевые элементы — законодательство, инфраструктура доверенного обмена, экономическая модель — остаются в процессе формирования.

Досадное наблюдение автора: повестка изменилась мало: те же вопросы звучали и два года назад.

«Мы идем по правильному пути, по крайней мере, здесь полное единство мнения как регулятора, пользователей, так и, собственно, нас как банкиров. Да, мы понимаем, что это несет как возможности, так и опасности для нас, для нашего бизнеса, но, тем не менее, это точно путь вперед», — резюмировал Сергей Безбогов. Другие слова, достойные цитирования в качестве подведения итогов и задела на будущее, прозвучали от Андрея Гулидина («Т1 Иннотех»): «Мы сейчас находимся не на стыке определения, что могут или чего не могут технологии. Мы находимся в той точке, когда определяются роли игроков на рынке: кто создает услуги, кто вводит данные, кто извлекает из этого прибыль, кто в этой вообще игре победит».