10 лет назад выбор способа оплаты на кассе был почти бинарным: наличные или банковская карта. Сегодня внешне столь же простое намерение оплаты покупки может запускать принципиально разные платежные цепочки. Карту можно приложить к терминалу непосредственно или через смартфон, оплатить по СБП, банковским Pay-сервисом, QR-кодом или биометрией. С сентября в этот ряд войдет цифровой рубль. При этом собственный интерфейс оплаты все чаще создают торговые сети, связывая платеж с программой лояльности и персональными предложениями.

Масштаб перемен последовательно находит отражение в статистике. По данным информационного бюллетеня Банка России «Развитие национальной платежной системы», в первом квартале 2026 года доля безналичных платежей в розничном обороте достигла 88,9%. При этом доля альтернативных способов оплаты — 14,9% общего объема безналичных платежей. Карта остается главным инструментом и обеспечивает почти 60% оплат, однако доля платежей картой продолжает снижаться. QR-коды заняли 5% количества платежей (из них 3% — по СБП), биометрия — пока только 0,2%. Вместе за первый квартал по этим двум каналам прошел 1 млрд операций на 1,5 трлн рублей: в 1,7 и 2 раза больше соответственно, чем годом ранее. Отдельно регулятор отметил увеличение доли операций с электронными кошельками в интернете до 11% (на 1 п.п. за квартал и на 2 п.п. за год) — вероятно, это связано с развитием платежных решений онлайн-маркетплейсов.

Данные отдельных банков показывают тот же сдвиг крупным планом. в ВТБ сообщили редакции, что за первые пять месяцев клиенты совершили около 570 млн оплат с помощью платежных стикеров, СБП и ВТБ Pay на сумму свыше 660 млрд рублей. Число операций выросло на 60%, оборот — на 57% год к году. При этом средний чек пользователей альтернативных способов оплаты оказался на 60% выше, чем при оплате классической картой. Последний показатель скорее характеризует аудиторию новых сервисов, чем доказывает причинную связь между способом оплаты и суммой покупки. Однако сама динамика говорит, что такие инструменты уже не стоит относить к нишевым. «Рост доли альтернативных способов оплаты — логичный этап трансформации платежного поведения клиентов. Ожидаем, что в дальнейшем их доля продолжит расти», — прокомментировали в ВТБ.

Эквайринг, особенно с учетом специфики онлайн-платежей все менее корректно описывать только как прием банковских карт. Он превращается в инфраструктуру выбора и маршрутизации: покупателю нужно показать доступные способы оплаты, провести операцию по соответствующим платежным рельсам, применить скидку или кешбэк, подтвердить платеж и передать участникам необходимые данные. Главным предметом конкуренции становится не только тариф, но и контроль за всей этой последовательностью.

Один код, один путь

Наиболее наглядное выражение новой модели — универсальный платежный код (УПК). С 1 сентября 2026 года вступают в силу положения закона, закрепляющие его как единый инфраструктурный стандарт. Оператором сервиса становится НСПК. По закону после считывания универсального кода плательщик должен получить реквизиты перевода либо ссылку на оплату. Поэтому не каждый QR-код, встречающийся в клиентском пути, автоматически становится универсальным платежным кодом. Например, код на самокате или парковочном столбике может лишь открыть приложение или сайт, где пользователь затем выберет услугу и отдельно перейдет к оплате. Если же считанный код дает реквизиты перевода или непосредственно ведущую к ним ссылку, он уже соответствует определяющему признаку УПК (см. также публикацию «Б.О» «УПК как витрина для платежных сервисов»).

Универсальность при этом не означает, что в каждой торговой точке покупателю предложат все существующие способы расчетов. В одном QR объединяются варианты, подключенные конкретным продавцом: СБП, банковские Pay-сервисы, рассрочка, а в ближайшей перспективе и цифровой рубль. Код можно вывести на терминал, кассовый экран, платежную табличку или использовать в онлайне.

Для клиента конструкция выглядит как упрощение: один узнаваемый код вместо нескольких наклеек и разных способов сканирования. Инна Емельянова, директор департамента эквайринга малого и среднего бизнеса ПСБ, объяснила замысел так: «Цель внедрения универсального платежного кода — сделать более удобным процесс оплаты покупки товара или услуги. Клиенту направляется один QR-код или платежная ссылка, которая включает в себя все возможные способы безналичной оплаты, а покупатель самостоятельно выбирает удобный для себя способ. С 1 сентября 2026 года через универсальный платежный код станет доступна оплата цифровым рублем, что откроет дополнительные возможности для использования этого способа оплаты».

Но за единым входом появляется новая конкуренция. Если покупатель видит СБП, Pay-сервис, рассрочку и цифровой рубль на одной странице, выбор будет определяться не технологией как таковой, а выгодой и контекстом: где выше кешбэк, где действует скидка торговой сети, какой счет уже выбран по умолчанию, насколько быстро открывается приложение и сколько подтверждений требуется. Универсальный код делает платежные инструменты сопоставимыми и тем самым переносит борьбу внутрь единого интерфейса.

Для банков принципиально, кто будет управлять этим интерфейсом и как именно в нем будут представлены их продукты. В публикации Банка России «Итоги работы России 2025: коротко о главном» отмечено, что единая инфраструктура должна обеспечить банкам равный доступ, сохранив возможность развивать собственные платежные сервисы и программы лояльности. В архитектуре универсального QR предусмотрены платежные страницы участников, а представители НСПК неоднократно говорили о возможности их персонализации и отображения информации о кешбэках, бонусах и специальных предложениях. Таким образом, стандартизация самого QR-кода не отменяет конкуренцию банков — она переносит ее на уровень платежного интерфейса, клиентского опыта и набора предлагаемых выгод.

В ВТБ рассчитывают, что «с запуском универсального QR в сентябре, когда все банки дадут доступ к своим терминалам, клиенты получат удобный и максимально бесшовный способ оплаты покупок: сервис станет доступен всем пользователям вне зависимости от банка или терминала в точке продаж». Распространение универсального QR будет стимулировать прием альтернативных платежей и одновременно изменит требования бизнеса к эквайеру. Торговцу потребуется не просто подключение отдельного способа оплаты, а возможность работать через единый интерфейс с несколькими платежными инструментами — с удобным подключением, обслуживанием и учетом операций.

Рост СБП показывает, что экономическая и поведенческая основа для такого перехода сформирована. В первом квартале 2026 года через СБП прошло 1,4 млрд оплат товаров и услуг на 2,4 трлн рублей —соответственно на 16 и 22% больше год к году. Банк ПСБ зафиксировал в сегменте МСБ рост оборота оплат через СБП на 36% за январь — июнь 2026 года, а июньский оборот увеличился уже в 1,5 раза. Инна Емельянова подчеркнула, что для бизнеса такие платежи привлекательны потому, что их стоимость ниже классического эквайринга, при этом денежные средства поступают на счет мгновенно. Однако говорить о вытеснении карт преждевременно. QR, СБП и платежные ссылки особенно популярны в интернете, тогда как в офлайн-торговле оплата картой пока остается наиболее привычным способом.

Цифровой рубль, ваш выход

С 1 сентября 2026 года крупнейшие банки должны предоставить клиентам возможность проводить операции с цифровыми рублями. Торговые компании с выручкой свыше 120 млн рублей, являющиеся клиентами крупнейших банков, также обязаны начать принимать цифровую форму национальной валюты. Общие контуры проекта и детали, документы и ответы на часто задаваемые вопросы собраны в специальном разделе на сайте Банка России.

Для розничной оплаты базовым сценарием станет сканирование универсального платежного кода. Для покупателя цифровой рубль будет выглядеть как еще одна позиция на странице выбора. С точки зрения инфраструктуры это отдельный вид денежных средств, учитываемый на платформе Банка России. Но появление платформы не устраняет коммерческий банк из клиентского пути. Доступ к счету цифрового рубля осуществляется через дистанционный канал банка — участника платформы; банку предстоит подключить клиента, встроить операции в приложение и обеспечить информационно-технологическое взаимодействие. Таким образом, роль банка частично смещается от владения платежной инфраструктурой к интеграции и сервисному слою.

В поисках баланса

В нынешней архитектуре цифрового рубля счета клиентов открываются непосредственно на платформе Банка России. Коммерческие банки обеспечивают доступ к ним через свои приложения, но сами цифровые рубли являются обязательством ЦБ. Однако в перспективе эта модель может измениться.

На Финансовом конгрессе в июле 2026 года Эльвира Набиуллина сообщила (источник РБК), что регулятор обсуждает с банками «пилоты» по открытию кошельков цифрового рубля на балансах самих кредитных организаций.

Такой вариант заметно расширяет экономическую роль банков. По словам зампреда ЦБ Зульфии Кахрумановой, если ответственность за средства перейдет непосредственно к банку, кредитные организации смогут предлагать на их основе депозиты и кредиты. Сейчас же возможности их заработка связаны прежде всего с переводами и смарт-контрактами.

Эксперимент предполагается запустить ближе к 2029 году, для него еще потребуется отдельная настройка регулирования. По сути, речь идет уже не только о новом платежном инструменте, но и о возможной эволюции самой модели цифрового рубля: банки могут получить возможность создавать вокруг него полноценные финансовые продукты, а цифровые кошельки — стать частью их баланса и конкурентной продуктовой стратегии.

Для торговцев переход также не обязательно означает замену оборудования. В материалах Банка России говорится, что сценарий похож на прием оплаты через СБП: продавец формирует универсальный QR, покупатель его сканирует, а средства поступают на счет цифрового рубля. Организации, уже принимающие СБП, могут использовать существующие терминалы и онлайн-каналы после необходимой настройки. До конца 2026 года для бизнеса действует период без комиссий по операциям с цифровыми рублями.

Практические вопросы — возвраты, сверка, интеграция с кассовым ПО и лояльностью — будут решаться уже внутри конкретных банковских и торговых процессов. Для темы этой статьи важнее другое: цифровой рубль становится не изолированным экспериментом регулятора, а еще одним сценарием, который эквайринговая инфраструктура должна предъявить клиенту и обслужить вместе с картами, СБП и Pay-сервисами.

Возвращение смартфона к терминалу

После ухода зарубежных мобильных кошельков рынок несколько лет искал удобную замену привычному касанию смартфоном. Платежные стикеры воспроизвели механику NFC-карты, но не вернули платеж внутрь банковского приложения. BLE-сервисы решают задачу иначе: смартфон и терминал обмениваются данными с помощью Bluetooth Low Energy, а банк снова получает возможность встроить бесконтактную оплату в собственный интерфейс.

Ключевым российским проектом стала технология НСПК «Волна». Как прокомментировала редакции Екатерина Аккузина, лидер направления по развитию мобильных платежей НСПК, оплачивать покупки на iOS с ее помощью уже могут клиенты трех банков: ГПБ и ПСБ используют технологию на базе СБП, ВТБ — на базе платежной системы «Мир». «При этом оплата “Волной” по картам “МИР” работает также и при отсутствии мобильного интернета у пользователя — это возможно с помощью данных, которые были загружены в систему заблаговременно, в период нахождения устройства в сети. Ряд крупных банков планируют подключить “Волну” по картам “МИР” в своих банковских приложениях до конца 2026 года», — пояснила представитель национального оператора.

Разные базовые технологии при похожем пользовательском поведении хорошо иллюстрируют новую архитектуру эквайринга. Для клиента это оплата смартфоном через банковское приложение. Под интерфейсом может находиться карточная операция или перевод по СБП, с разной экономикой и распределением ролей между участниками. Выбор технологии становится менее заметен покупателю, но более значим для банка и торговца.

Масштабирование BLE нельзя обеспечить только обновлением мобильного приложения. Терминал должен распознать новый сценарий, эквайринговая сеть — принять и обработать операцию, торговая точка — организовать обслуживание, производитель оборудования — обеспечить совместимость. «Это сложный проект, который выходит за рамки локальной сети одного банка», — пояснила Екатерина Аккузина. По ее словам, сроки внедрения зависят от того, насколько быстро банки смогут доработать эквайринговую сеть и приложения и организовать прием в торгово-сервисных предприятиях.

Именно охват станет одним из решающих факторов. Пользователь не будет разбираться, почему новый способ работает у одной кассы и не работает у соседней. Для него Pay-сервис либо принимается повсеместно и становится привычкой, либо остается экспериментальной опцией. Поэтому борьба мобильных платежных приложений — одновременно борьба за установленную базу совместимых терминалов.

В обзоре НПС Банк России фиксирует обострение конкуренции в платежных приложениях. В первом квартале 2026 года через них было совершено 1,7 млрд платежей на 1,3 трлн рублей; за квартал показатели выросли на 5 и 19% соответственно. Один из новых поставщиков вошел в пятерку крупнейших, а совокупная доля топ-5 за год уменьшилась на 1 п.п. в пользу остальных участников. Пока статистика ЦБ относится преимущественно к NFC-приложениям, но появление BLE расширяет поле конкуренции и, что важно, возвращает в него пользователей iPhone.

Биометрия и POS как платформа

Если BLE сохраняет смартфон в центре клиентского пути, биометрический платеж потенциально убирает и карту, и телефон. Пользователь идентифицируется на кассе, выбирает привязанный способ оплаты и подтверждает операцию. Пока масштаб несопоставим с карточным рынком: биометрия обеспечивает 0,2% количества оплат. Но ее рост наряду с QR измеряется уже сотнями миллионов операций и формирует требования к терминальному парку.

У биоэквайринга есть собственный парадокс. Чем меньше физических действий совершает покупатель, тем выше требования к прозрачности. Он должен понимать, на какую сумму и с какого счета проходит платеж, каким образом получено согласие и что делать при ошибочной идентификации. Скорость не может быть достигнута ценой ощущения потери контроля. Поэтому массовость биометрии будет зависеть не только от точности алгоритмов и числа камер, но и от доверия, понятного подтверждения операции и сохранения возможности альтернативного способа оплаты.

ПСБ уже планирует внедрение биометрических платежей и делает ставку на POS-терминалы, поддерживающие современные сервисы. На уровне рынка движение подтверждает Банк России: на конец первого квартала в стране работало 5,4 млн POS-терминалов, их количество выросло за квартал на 0,7%. Две трети устройств обладают расширенным функционалом, то есть поддерживают QR, биометрию и другие альтернативные способы оплаты. При этом официальной данных о том, сколько терминалов готово к каждому конкретному сценарию и сколько поддерживает их одновременно, нет.

Целевой образ оборудования меняется. Как пояснила Екатерина Аккузина, «речь идет о переходе к более универсальным моделям POS-терминалов, способных поддерживать сразу несколько платежных сценариев в едином контуре обслуживания». Терминал становится программно-аппаратной платформой: набор доступных способов оплаты определяется уже не только установленным считывателем карты, но и программным обеспечением, сертификацией, подключением к инфраструктурным сервисам и способностью удаленно обновляться.

Модернизация имеет и промышленное измерение. Сергей Болкисев, эксперт в области платежных систем и финансовых технологий, относит к глобальным трендам переход на Android-терминалы, рост бесконтактных платежей, QR и биометрии. Российская специфика, по его оценке, заключается в переориентации на китайских поставщиков и ускоренном развитии локальной сборки. «Главный вызов для отечественных игроков — не просто идти в ногу с мировыми трендами, а выстраивать новые технологические цепочки и последовательно снижать критическую зависимость от импорта», — считает эксперт.

Отдельное направление эволюции POS — мобильные смарт-кассы, объединяющие в одном устройстве онлайн-кассу, эквайринг, фискальный накопитель, принтер чеков и сканер. Такие решения сегодня предлагают ВТБ, Т-Банк, Альфа-Банк, ПСБ, МТС Банк, Газпромбанк и Совкомбанк, а технологическую основу для них поставляют «Эвотор», АТОЛ, aQsi, LIFE PAY и другие вендоры. Основной спрос формируют малый бизнес, доставка, выездная торговля и услуги — сценарии, где мобильность важнее производительности стационарного POS.

Агрегированной статистики именно по парку комбинированных терминалов обнаружить не удалось, однако масштаб рынка смарт-ККТ измеряется уже миллионами устройств: только «Эвотор» на главной странице сайта транслирует данные о более 1,2 млн зарегистрированных смарт-терминалов. При этом дальнейшее развитие сегмента может идти уже не только через специализированное оборудование. SoftPOS и мобильные кассовые приложения позволяют превратить обычный Android-смартфон в средство приема платежей, а фискализацию вынести в облако. В результате конкуренция смещается от самого устройства к комплексному решению: программной платформе, набору платежных сценариев, интеграциям и стоимости обслуживания.

Ретейлер забирает платеж в свой интерфейс

Универсальный QR и универсальный терминал расширяют набор способов оплаты. Платежные платформы ретейлеров решают другую задачу: не просто принять деньги, а связать транзакцию с конкретным покупателем, его корзиной и программой лояльности. Значение этого слоя подтверждает исследование Strategy Partners. По результатам опроса компании, 35,9% респондентов выбирают магазины, где доступна безналичная оплата, еще для 35% способ оплаты иногда влияет на выбор. При выборе инструмента 77% респондентов дали высокую оценку безопасности, 76% — бонусам и кешбэку, 75% — надежности, 74% — скорости. Корректно воспринимать эти данные как результаты конкретного опроса, а не репрезентативную оценку всего населения. Но они показывают важное совпадение: клиент оценивает платеж одновременно как инфраструктурную услугу и как источник выгоды.

В партнерской модели банк предоставляет финансовый продукт и платежную инфраструктуру, а торговая сеть встраивает их в повседневный клиентский контекст. Так устроен перезапущенный в мае 2026 года сервис «Магнит Пэй ВТБ»: цифровая и пластиковая карты доступны в приложении ретейлера, оплата и кешбэк связаны с программой лояльности, а QR-код можно показать на обычной кассе или кассе самообслуживания. Это позволяет банку присутствовать внутри частого продуктового сценария, не вынуждая покупателя переходить в отдельный банковский интерфейс.

Похожую конфигурацию реализовал крупнейший ретейлер X5 в сервисе «Апельсин Пэй», запущенном чуть раньше совместно с Альфа-Банком. В приложениях торговых сетей единый QR одновременно служит картой лояльности и цифровым идентификатором клиента при оплате; код работает без подключения смартфона к интернету. Здесь ясно видно, как платеж перестает быть последним изолированным действием на кассе: один идентификатор связывает покупателя, бонусный счет, выбранный инструмент и транзакцию.

«Наша задача принципиально отличается от запуска очередного платежного инструмента: мы не добавляем еще одну карту в кошелек покупателя, а формируем новый стандарт покупательского поведения клиентов “Пятерочки” и “Перекрестка”. Карта “Апельсин” — это новая норма, в которой оплата с дополнительной выгодой становится естественной частью клиентского опыта», — приведены в релизе слова Михаила Ярцева, управляющего директора бизнес-единицы «X5 Клиентский опыт».

Определенно, для ретейлера такая конструкция ценнее, чем банковский кешбэк за оплату определенной картой. Она позволяет встроить платеж в собственное приложение, управлять предложением до кассы и после нее, сопоставлять оплату с составом корзины и измерять реакцию на персональные маркетинговые стимулы. Платеж становится элементом удержания, а данные — основой для персонализации и коммуникации с клиентом.

Для банка здесь возникает неоднозначная перспектива. С одной стороны, партнерство с крупной сетью дает доступ к частым транзакциям и новой аудитории, с другой — основной визуальный контакт, история покупок и управление лояльностью остаются у ретейлера. Банк рискует стать невидимым поставщиком счета, карты и процессинга внутри чужого интерфейса.

«Платежная инфраструктура для ретейла из технической обвязки становится частью бизнес-модели. Если раньше вопрос звучал как “Cколько стоит прием оплаты”, то сейчас — “Что эта инфраструктура позволяет мне сделать, что она позволяет мне запустить?”. Это может быть маркетплейс с быстрыми выплатами продавцам, рекурренты, карты лояльности, виртуальные или подарочные карты, BNPL без собственной лицензии. Меняется и уровень принятия решений. Платежного провайдера все чаще выбирает не только финансовый отдел, но и продуктовая команда, CTO и CIO» — отметила Алина Мороз, заместитель коммерческого директора финтех-компании Paygine.

Кто станет платежным оркестратором

Итак, новая карта рынка складывается из трех уровней. На первом находится общая инфраструктура: карточные платежные системы, СБП, универсальный QR, платформа цифрового рубля и POS-сеть. На втором — интерфейс оплаты: банковское приложение, Pay-сервис, BLE, биометрия. На третьем — коммерческий контекст: приложение ретейлера, корзина, подписка, бонусы и персональные предложения. Игрок, который соединит эти уровни, фактически станет платежным оркестратором. Он сможет показать клиенту доступные варианты, определить удобный маршрут, применить лояльность, провести транзакцию и вернуть данные в систему торговца. Вероятнее всего, такая роль необязательно достанется одному типу участника.

«На голом эквайринге больше нет существенной маржи: конкуренция давно сжала комиссии, и регулирование также влияет на их уровень, — сообщила Алина Мороз из Paygine. — Система быстрых платежей по сравнению с карточными платежами дополнительно дожимает цену вниз. Сама базовая услуга технически плюс-минус одинакова у всех. Поэтому зарабатывать можно на продуктах “вокруг платежа”: сплитовании выплат, номинальных счетах, рассрочке, BNPL, работе с самозанятыми, донатами, стримерами. Плюс есть важные для финансового блока сервисы — аналитика оборота, кредитование. Эквайринг превращается из услуги в точку входа к продуктам, ради которых клиент и остается».

Банк обладает счетами, компетенциями в рисках, эквайринговой сетью и приложением. НСПК управляет национальной инфраструктурой и едиными стандартами. Ретейлер контролирует точку продажи, корзину и программу лояльности. Производитель терминала и поставщик кассового ПО определяют, насколько быстро новые сценарии становятся физически доступны. Платформа цифрового рубля добавляет еще один расчетный контур.

Поэтому конкуренция будет идти сразу в нескольких измерениях. Масштаб терминальной сети останется важным, но к нему добавятся скорость обновления оборудования, число поддерживаемых сценариев, надежность и работа без интернета. Тариф сохранит значение, однако его придется оценивать вместе со скоростью зачисления, расходами на интеграцию и способностью повысить повторные покупки. А программы лояльности станут не дополнением после платежа, а механизмом выбора платежного маршрута до его совершения.

Карта в этой системе не исчезнет — в некоторых кейсах она используется не только непосредственно для оплаты, но и для аутентификации и доступа к другим безналичным сервисам. Иначе говоря, карта постепенно превращается из единственного центра эквайринга в один из источников средств и идентификаторов внутри более широкой архитектуры.

Будущее эквайринга поэтому не сводится к соревнованию инструментов — карты, QR, цифрового рубля, BLE и биометрии, — в котором должен остаться один победитель. Эти способы будут сосуществовать, занимая разные ниши и опираясь на разные клиентские привычки. Победит тот, кто объединит их в понятный и устойчивый путь — без лишних действий для покупателя, без технологического “зоопарка” для торговца и без потери управляемости для банка. Эквайринг — с картой или без нее — становится системой управления выбором. А значит, главным активом будет уже не отдельный платежный инструмент, а способность оказаться — в нужном месте и в нужное время — между счетом клиента, кассой ретейлера и его программой лояльности.