Финансовая сфера

Банковское обозрение


22.05.2020 Аналитика
В полушаге от ESG-банкинга 

ESG-банкинг, экологичное кредитование, зеленые облигации — относительно новые для России бизнес-явления. О том, какое экономическое содержание за ними стоит, «Б.О» рассказал Олег Иванов, сопредседатель комитета Ассоциации банков России по инвестиционным банковским продуктам


Олег Иванов, сопредседатель комитета Ассоциации банков России по инвестиционным банковским продуктам— Олег Михайлович, насколько велик потенциал развития ответственного банкинга, ESG-финансирования, в РФ?

— В России, как обычно, специфическая история. Пионеры направления приходят к нам и рассказывают о потенциале его развития, о том, что на Западе в работу по принципам ESG вложены уже десятки триллионов долларов. Убеждают, что в развитых странах это чуть ли не основное направление инвестирования и через несколько лет остальные проекты отойдут на задний план. 

Мне кажется, что ESG — не просто модная аббревиатура или умозрительная концепция. За ней стоит экономическое содержание. В последние несколько лет эксперты пытаются эти параметры изучить, а ведущие международные консалтинговые компании и рейтинговые агентства — взять их наработки на вооружение. 

Что мы видим в измеримой западной реальности, где компании уже в течение 10 лет публикуют социальную отчетность? Существует серьезная корреляция между экономическими успехами компании и соблюдением этих принципов. То есть бизнесы, которые следуют стратегиям экологической и социальной ответственности и соответствуют лучшим стандартам корпоративного управления, оказываются более прибыльными, более устойчивыми. Когда участники финансового сектора кредитуют устойчивые бизнесы либо инвестируют в их бумаги, их кредитные риски снижаются. К тому же у банков происходит диверсификация портфелей: наряду с традиционными отраслями (ТЭК, сырье и пр.) в них включатся инновационные компании. Налицо экономический эффект от следования соответствующим принципам. 

Конфликт — в парадигме развития

— Что тогда мешает нам развивать ответственный ESG-банкинг?

— Основная дискуссия идет в плоскости: применимы ли в России подходы, которые мы увидели на развитых рынках, в том числе в западных экономиках? Там активно переходят от использования исчерпаемых природных ископаемых к возобновляемым источникам энергии.

— Предлагаю поговорить о преимуществах ESG-парадигмы применительно к нашим реалиям и возможности ее внедрения с учетом данных ограничений…

— Начнем с того, что «триада» в совокупности появилась буквально пару лет назад, и в ней сложились несколько подходов, которые действительно могут быть органично рассмотрены вместе. ESG-рейтинги измеряют одновременно социальную, экологическую, управленческую ответственность в деятельности компании. 

Первая ее часть, где E — environmental (зеленый бизнес), — история давняя, она даже у нас уже в определенной мере формализована. С 2008-2009 годов отечественные банки запустили пилотные программы, связанные с энергосбережением и энергоэффективностью, то есть участвуют в экологическом, устойчивом финансировании. Таким образом, «озеленение» нашей финансовой системы перешагнуло через отметку 10 лет. Все это вылилось в более широкую концепцию «наилучших доступных технологий» (НДТ). Соответствующие изменения были внесены в Закон «Об охране окружающей среды» еще в 2014 году. На мировом уровне (ICMA) определены стандарты зеленых облигаций. На протяжении последних пяти лет и регулятор, и бизнес изучают международный опыт и с прошлого года начали его внедрять.

— С экологичностью разобрались. Как у нас обстоят дела с «S» и «G»? 

— Социальный аспект (S — social) подразумевает внутреннюю социальную ответственность, в первую очередь выражающуюся в отношении к работникам, а также внешнюю социальную ответственность, связанную с клиентами, с улучшением социальной среды в месте нахождения компании. Мы видим, что и на уровне налогового законодательства и прочего регулирования социальные инициативы, благотворительность поощряются и имеют некоторую экономическую ценность для инициаторов и субъектов.

Третий аспект — непосредственно управление (governance) — наиболее понятен банкам, поскольку в последние 15–20 лет именно они были лидерами совершенствования управления такими рисками благодаря жесткому регулированию и надзору. От банков требуют устойчивости, выстроенных механизмов внутреннего контроля и аудита, щепетильного выбора инвесторов, защиты миноритарных акционеров, поддержания высокого качества капитала банка. После кризиса 2008–2010 годов изменилась система премирования топ-менеджмента: KPI теперь нацелен на устойчивое развитие банка, а не на кратковременное извлечение прибыли, а также на борьбу с коррупцией, на противодействие отмыванию и легализации преступных доходов. Все это — части концепции «governnance». Не все банки публикуют корпоративную социальную отчетность (КСО), но мы гордимся своей клиентоориентированностью. Дополнительное регулирование не требуется. 

Субсидирование — дело будущего

— Чем объясняется восходящий тренд на размещение на Московской бирже зеленых облигаций, в том числе займов самих банков?

— Важным знаком для бизнеса стало субсидирование зеленых облигаций, постановление о котором правительство РФ приняло летом 2019 года (Постановление Правительства РФ от 30 апреля 2019 года № 541). Да, денег там пока «копеечка», но это — качественный прорыв. Объемы на будущее были заявлены большие, и это наш шанс на внедрение наилучших доступных технологий (НДТ). Впрочем, сейчас сложно прогнозировать, сохранятся ли возможности бюджета по финансированию соответствующих программ.

— Пока размещения можно пересчитать по пальцам одной руки. Оправдан ли при такой статистике всплеск рейтинговой активности российских компаний по присвоению рейтингов?

— Банки заинтересованы в том, чтобы иметь дополнительный экологичный маркер, позволяющий ориентироваться не только на кредитные рейтинги заемщиков. В 2018 году международные банковские ассоциации LMA и ATLMA опубликовали стандарты зеленых кредитов. Поэтому ESG-рейтинги постепенно появляются у всех крупных компаний. Их присваивает тройка ведущих мировых рейтинговых агентств. Среди российских оценщиков можно отметить «Эксперт РА» и другие агентства. Члены большой четверки аудиторов вводят собственные оценки. То есть «в игре» все крупные мировые консультанты. 

Но остается вопрос: есть ли универсальный принцип, позволяющий измерить соответствие бизнеса ESG-критериям? И тут обнаруживаются два возможных взгляда на оценку. В мире принят привычный для англосаксонских систем общий рейтинговый подход, реализуемый посредством «мягкого» права, когда оценка отдается профессиональным объединениям, создающим рыночные стандарты, а проверка соответствия осуществляется рыночными и нерыночными, коммерческими и некоммерческими участниками. При этом критерии размыты, а на кон ставится репутация агента при оценке качественных параметров бизнеса и присвоении или отслеживании соответствия. 

Приведение в соответствие

— Может ли наш мегарегулятор согласиться с таким подходом?

— В России такой механизм представлять сложно, особенно когда речь будет идти о выделении бюджетных средств и о юридических последствиях их использования. У нас даже в законе отсутствует понятие «зеленое кредитование». Как обычно, чтобы ввести достаточно четкое регулирование, требуется дать определение, сформулировать понятные признаки, описать их и процедуру «приведения в соответствие», то есть должны появиться уполномоченные оценщики. 

В 2014 году в РФ как раз пошли по этому пути: НДТ определены для 50 отраслей, которые постановлением правительства были признаны источниками наибольшего экологического загрязнения, начиная от горно-химической промышленности, горного дела и заканчивая птицефермами и свинокомплексами. 

Концепция ESG в банковском секторе получит окончательное закрепление только после того, как Центральный банк признает соответствующие признаки и критерии при расчете резервов и коэффициента взвешивания

При таком подходе на уровне законодательства необходимо очень четко установить, что представляют собой ESG-принципы, причем в каждом сегменте, как это сделано в отраслевых справочниках, чтобы сотрудник банка при выдаче кредита просто «подставлял значение». Это будет гораздо более грубый, нежели за рубежом, подход, основанный на определенных критериях. Но он будет юридически безупречен. Пусть у нас будет более кондово, тяжеловесно и прямолинейно, но с точки зрения Генпрокуратуры и Счетной палаты будет «все по уставу!» 

— В прошлом году глава Центробанка пообещала поддерживать зеленый банкинг. Виден ли эффект и чего хотят банкиры? 

— Банки говорят: «У нас уже есть рейтинговое агентство, которая готово измерять ESG-рейтинги. Как наш любимый регулятор учтет вот эту повышенную устойчивость соответствующих бизнесов»? И мы должны перейти к двум нормативным актам Центрального банка — Положению № 590, регулирующему резервы, и Инструкции № 199, определяющей банковские нормативы и соответственно коэффициент взвешивания кредитов по риску. 

Можно смело утверждать, что концепция ESG в банковском секторе получит окончательное закрепление только после того, как Центральный банк признает соответствующие признаки и критерии (пока еще до конца непонятно, кем посчитанные и померенные) при расчете резервов и коэффициента взвешивания. Конечно, банкирам хочется, чтобы они стали ниже. Это первое направление, если мы говорим про ESG-кредитование. 

А второе направление связано ESG-инвестированием. Мы говорим о приобретении ценных бумаг институциональными инвесторами, включая страховщиков, инвестиционные и негосударственные пенсионные фонды. Возможно, имеет смысл дополнительно льготировать или премировать ценные бумаги, выпускаемые устойчивыми заемщиками. Центральный банк должен признать качество таких заемщиков и финансовых инвестиционных инструментов, что будет стимулировать, поощрять инвесторов вкладываться в определенные бумаги. Например, путем включения этих бумаг в ломбардный список и перечни доступных для инвестирования инструментов, уменьшения дисконтов. 

Таким образом, на сегодня мы имеем: разные оттенки размытого зеленого; глобальный мировой тренд, опирающийся на правильные имена; юридически понятную историю, закрепленную в законе и в постановлении, а также рейтинги, в том числе международных агентств (но трудно себе представить, что под них наше правительство будет предоставлять бюджетные субсидии). Скорее Центральный банк в своих нормативных документах учтет попытки оценить кредитное качество тех или иных финансовых продуктов и инструментов, будь то кредиты или ценные бумаги. 

Роль институтов развития 

— На Западе лидерство на рынке зеленого финансирования принадлежит государственным и квазигосударственным институтам. Резонно ожидать, что аналогичную роль могли бы сыграть «ДОМ.РФ», ВЭБ, крупнейшие банки с госучастием. Что мешает регулятору ввести подобную практику? 

— Мне кажется, что, если бы не случился коронавирус, эти проекты могли бы стать первыми на очереди в числе новых инструментов или новых инициатив институтов развития. Но сейчас они прежде всего заняты реализацией государственных антикризисных мер, таких как предоставление гарантий по банковским кредитам МСП, или деятельностью в качестве агента по оборотным льготным кредитам, которые бизнес будет получать в кризис. Я думаю, что до конца этого года, к сожалению, возможности российских институтов развития будут существенно ограничены, чтобы выделить время, ресурсы и команды по разработке соответствующих инструментов. 

— То есть задача поставлена, но сроки переносятся? 

— Полагаю, одним из уроков, который мы вынесем из данного кризиса, станет понимание, насколько мы недооцениваем важность взаимодействия, в частности с иностранными инвесторами. Положительная корреляция между ESG-рейтингами и их интересом очевидна. Растет количество инвесторов, в том числе разнообразных фондов, которые декларируют свою приверженность зеленому финансированию в совершенно разных форматах. Кто-то предпочитает термин «устойчивое финансирование», кто-то ESG, кто-то «зеленые проекты». Можно применить маркетинговые ходы для модернизации и «озеленения» финансовых инструментов, которые уже существуют или планируются к размещению российским институтами развития.

— Можно на конкретных примерах показать аналогии? 

— Очень показателен опыт Freddie Mac. Агентство уже 10 лет кредитует застройщиков арендных домов, применяющих технологии водо- и энергосбережения. Соответственно формируется портфель зеленых кредитов на десятки миллиардов долларов ежегодно. За последние восемь лет компания создала крупнейший сегмент рынка зеленых облигаций, которые приобретаются инвесторами — начиная от американских, норвежских и заканчивая китайскими инвестфондами, инвестирующими в зеленые облигации. 

Возьмем Россию. Правительство намерено выделить 60 млрд рублей на приобретение уже построенных квартир у застройщиков для формирования фонда арендного жилья (в соответствии с поручением президента России и согласно нацпроекту «Жилье и городская среда»). Давайте в механизмах поддержки пропишем еще несколько экологических критериев. Получится механизм ровно такой же, как у Freddie Mac: на базе этого института развития под будущие арендные платежи можно даже выпустить ценные бумаги (секьюритизация). 

В том же направлении мог бы действовать наш ВЭБ.РФ: кредиты, связанные со внедрением НДТ, — это, по сути, аналог западных зеленых кредитов. Но, к сожалению, нашим институтам развития каждый раз не хватает полушага до ESG-банкинга. И в итоге мы оказались белым пятном на мировой карте среди стран, где ESG-тренд так мощно развивается. 

ESG против оттока капитала

— То есть мы игнорируем очевидный путь привлечения длинных денег в экономику? 

— Да, можно и так сказать. В том числе и денег из-за рубежа. При этом отечественным банкам — лидерам в сфере ESG-кредитования — не хватает самопиара и самопрезентации, в том числе на мировой арене, чтобы показать себя и своих клиентов-заемщиков. 

—Нужен ли самим банкам ESG-рейтинг, чтобы считаться надежным участником зеленого рынка? 

— Банкам такой рейтинг необязателен, но некоторые, в первую очередь, конечно, западные гиганты рынка, его имеют. У отечественных банкиров это направление всегда находилось на периферии. Чтобы начать работу, нужны время, ресурсы, а значит, поставленная руководством задача, в основе которой лежит какое-то первичное обоснование экономической ценности работы. Пока весь этот комплекс вопросов находится за периметром внимания руководства банков. Особенно сейчас.

— Как можно повлиять на умы банкиров на уровне Ассоциации? 

— Задача состоит в том, чтобы донести до членов Ассоциации, крупнейших банков и регуляторов идею, облечь ее в правильную форму и помочь сфокусироваться, чтобы с минимальными трудозатратами сформировать пул новых продуктов, интересных в том числе глобальным инвесторам. 

В Основных направлениях деятельности Ассоциации, утвержденных Советом, впервые фигурировало продвижение темы ESG-банкинга на период 2020–2022 годов. Документ планировалось принять в мае на общем собрании. С учетом карантинных мер эта дата перенесена. 






Читайте также