В целом, ESG-движение возникло на Западе еще в нулевых годах нынешнего столетия, но поначалу ни бизнес, ни государство толком не до конца осознавали, что с этим делать. Однако после того, как аналитические команды нескольких десятков крупных международных банков обосновали, что ESG-повестка не только напрямую влияет на капитализацию бизнеса и улучшение взаимодействия со своими инвесторами, но и выводит бизнес в качественно новый статус в глазах общества, дело сдвинулось с мертвой точки. И, если еще в 2010-х годах объемы выпущенных в мире облигаций не превышали 2–3 млрд долларов в год, то по итогам 2025 года этот показатель приблизился к 6 трлн долларов.

И за этим не стоит мода. Спустя много лет технологической трансформации возобновляемые источники достигли полноценной конкурентоспособности. За минувшие 10 лет стоимость солнечной генерации упала на 85% (до 48–65 долларов за 1 МВт/ч), ветровой — на 70% (до 55–70 долларов за 1 МВт/ч), в то время как стоимость традиционных технологий выросла на 15–40%. В результате этого зеленые облигации становились все популярнее.

Что касается России, то основными драйверами ESG-повестки выступили, с одной стороны, регуляторные инициативы государства, с другой — перспективы введения углеродного сбора.

Начнем с регуляторики. Еще в 2016 году российское правительство подписало Парижское соглашение, цель которого — повсеместное сокращение выбросов парниковых газов всеми доступными инструментами. Гигантская площадь российских лесов и их способность к поглощению СО2 делают Россию одним из главных акторов борьбы с глобальным потеплением: осознание «важности сохранения и увеличения поглощающей способности лесов и иных экосистем» — один из ключевых пунктов Парижского соглашения.

Однако Россия теряет свое природное наследие, и восстановление лесов становится очевидной точкой приложения усилий для ответственного бизнеса. Текущий ущерб от лесных пожаров составляет 45–65 млрд рублей в год и может возрасти до 150–250 млрд рублей к 2050-му. Засуха в агропромышленном комплексе наносит ущерб 80–150 млрд рублей ежегодно с прогнозом роста до 300–600 млрд рублей. Деградация инфраструктуры от климатических воздействий оценивается в 30–50 млрд рублей с возможным ростом до 120–200 млрд рублей к середине века.

В агентстве АКРА отмечают, что на нынешнем этапе фокус ESG-кредитов смещен на строительство. Остальные отрасли, среди которых наиболее заметны сельское и лесное хозяйство, обращение с отходами и ЖКХ, а также связь и телекоммуникации, занимают лишь 11,5% совокупного объема портфеля.

Важным шагом, благодаря которому отечественная климатическая стратегия вышла на качественно новый уровень, в августе 2025 года стал президентский указ, который установил цель сокращения выбросов до 65–67% уровня 1990 года к 2035 году. Выполнение указа потребует инвестиций в размере 48–70 трлн рублей и создаст 950–1550 тыс. рабочих мест.

А как же бизнес? Каковы его мотивы в реализации EGS-повестки? Возможный ущерб. Так, по данным Антона Косача, управляющего директора BCG, углеродный сбор для бизнеса может составить дополнительную нагрузку в виде 3‒5 млрд долларов в год. При этом наиболее пострадавшей отраслью окажется нефтегазовая. Это равноценно примерно 1‒2 доллара на баррель. Между тем и общество, и бизнес за эти годы осознали, что изменение климата стало влиять на производство, политику и экономику. В настоящее время, несмотря на экономические и геополитические сложности, экологическая повестка в России не теряет, а наоборот, прибавляет актуальность.

Другим важным документом стал подписанный президентом в 2018 году указ «О национальных целях и стратегических задачах развития РФ на период до 2024 года».

Кроме того, существенную роль в ESG-повестке сыграли санкции 2022 года. Дайвером здесь стала локализация, а не глобализация. Однако ситуация кризиса позитивна тем, что помогает отличить важное от неважного, просто модное от сущностного. Как пишут аналитики агентства НРА, период 2025–2027 годов представляет критическое окно возможностей для российской экономики. Интеграция проектов технологического суверенитета с зелеными целями может трансформировать климатическую политику из регулятивного обязательства в драйвер экономической модернизации с потенциалом экономии капитала банков до 2,7 трлн рублей. Анализ НРА показывает, что бизнес может генерировать 0,8–1,2 трлн рублей кредитования зеленых проектов ежегодно, а общий стимулирующий эффект оценивается в 0,65–1,6 трлн рублей.

Теперь о профильных финансовых инструментах. По данным аналитической платформы «Инфрагрин», в 2018–2024 годы суммарный объем верифицированных инструментов в России, в том числе исключительно зеленых, не превысил и 720 млрд рублей. Большая доля выпусков приходится на институты развития и госагентства. Впрочем, тут мы идем вместе с остальным миром. Неудачным годом стал 2024-й, объем рынка ESG-облигаций не превысил 53 млрд рублей, что оказалось в 2,7 раза меньше, чем в 2023-м, и в четыре раза меньше, чем в 2021-м, несмотря на бурный рост рынка обычных облигаций.

Между тем было бы неправильно не указать на знаковые проекты. В 2021 году с успехом (наивысший рейтинг от АКРА) состоялась эмиссия зеленых облигаций Москвы на Московской бирже с семилетним сроком обращения, объем выпуска составил 70 млрд рублей. Спустя два года мэрия выпустила облигации для населения без обращения объемом 2 млрд рублей. Привлеченные средства были направлены на пополнение столичного парка электробусов, а также на строительство Большой кольцевой линии метро. Девелопер «Легенда» выпустил облигации для финансирования строительства энергоэффективного жилья. «Атомэнергопром» через зеленые облигации финансирует проект по развитию ветроэнергетики. От транспортников — СТМ, «КамАЗ» — была эмиссия зеленых ценных бумаг для финансирования производства зеленого транспорта. В 2025 году в Секторе устойчивого развития Мосбиржи размещены несколько выпусков от ДОМ.РФ, ГТЛК, а также Евротранса. В прошлом же году выпуск сделала АФК Система — с целью финансирования водного транспорта на экологичных источниках энергии, а также создания инфраструктуры для таких судов. Кроме того, на рынок активно выходили крупные отечественные банки.

Что касается доходности зеленых облигаций, в упомянутом проекте мэрии столицы доходность к погашению составила 7,52%, при том что ключевая ставка ЦБ на тот момент составляла чуть более 5%. Принято считать, что доходность зеленых облигаций ниже, чем у обычных. Однако тут есть серьезные нюансы: во-первых, доходность зависит от присвоенного рейтинга, а во-вторых, инвесторы, как правило, готовы платить за зеленые облигации премию, в данном случае соглашаются на дисконт. Наконец, в-третьих, доходность зависит от спроса. Это значит, что, чем больше на рынке будет зеленых эмиссий, тем уже будут спреды к ОФЗ.

Подводя некоторые итоги рассказа о состоянии ESG-рынка, можно сказать, что участники рынка продолжают накапливать силы. Банк России внедрил пониженные риск-веса для части финансовых инструментов устойчивого развития. Однако, как отметили в АКРА, данная мера скажется в первую очередь на объеме выдачи ESG-кредитов и лишь затем — на рынке ESG-облигаций.