Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Десять дел из практики высших судов, которые повлияют на работу банков в 2022 году
24.01.2022 Best-practice

Десять дел из практики высших судов, которые повлияют на работу банков в 2022 году

Судебная практика ушедшего года была довольно щедра на новые позиции, высказанные высшими судами. Так, новые позиции оказали существенное влияние на полномочия контролирующих должника лиц (КДЛ) в делах о банкротстве, на законные интересы залоговых кредиторов, на баланс интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, на сохранность залогового имущества и формирование конкурсной массы, на начисление мораторных процентов и многое другое. Мы проанализировали топ-10 дел, которые дадут соответствующие ориентиры для банков, подскажут, что учесть в дальнейшем в своей работе


Дело ФК «Присцельс»

Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС21-9176 от 30.09.2021 по делу № А56-17680/2017 

Контролирующее должника лицо (КДЛ) направило в суд жалобу на действия (бездействие) конкурсного управляющего с заявлением о взыскании с него убытков, вызванных ненадлежащим формированием конкурсной массы должника (невзысканием дебиторской задолженности, подтвержденной судебными актами), а также незаконным уменьшением конкурсной массы ввиду необоснованного привлечения специалистов и превышения лимитов выплат лицам, привлеченным управляющим для своей деятельности.

Возвращая жалобу, суд первой инстанции исходил из того, что заявитель (КДЛ) не относится к числу лиц, имеющих право подавать соответствующую жалобу. 

При этом суд указал, что лицо, в отношении которого в рамках дела о банкротстве подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, наделено правами и обязанностями участвующего в деле о банкротстве лица только в пределах рассмотрения обособленного спора по заявлению о привлечении его к субсидиарной ответственности.

Верховный Суд РФ с этим категорически не согласился. По мнению коллегии, контролирующее должника лицо, выбрав активную защиту своих прав в связи с возникновением обособленного спора по заявлению о привлечении его к субсидиарной ответственности, не может быть лишено возможности обращения в суд с жалобой на действия конкурсного управляющего со ссылкой на отсутствие статуса основного участника дела о банкротстве в соответствии с положениями ст. 34 Закона о банкротстве. 

Доказанность наличия причинно-следственной связи между неправомерными действиями (бездействием) конкурсного управляющего и убытками на стороне должника и его кредиторов приведет к взысканию с конкурсного управляющего в конкурсную массу должника денежных средств, что как следствие вызовет уменьшение размера возможной субсидиарной ответственности. Иного способа защиты у контролирующего должника лица в рассматриваемом случае не имеется.

Позиция, высказанная ВС РФ в деле ФК «Присцельс», значительно расширяет полномочия КДЛ для участия в деле о банкротстве. Это, безусловно, положительный момент, поскольку новое направление практики даст возможность добросовестным КДЛ уменьшить размер субсидиарной ответственности. Положительного эффекта могут ожидать и кредиторы, поскольку в такой ситуации действия КДЛ будут направлены на увеличение конкурсной массы.

Однако в реальной жизни гораздо чаще встречаются КДЛ недобросовестные, и, к сожалению, благие побуждения суда могут дать им инструмент для злоупотребления правом и обернуться увеличением числа жалоб на действия конкурсных управляющих, ростом нагрузки на судей нижестоящих судов и как следствие — затягиванием банкротных баталий. 

Дело «Стигл» (по жалобе Н.Е. А кимова)

Постановление Конституционного Суда РФ № 49-П от 17.11.2021 

Вслед за Верховным Судом на тему полномочий контролирующих должника лиц в банкротстве высказался и Конституционный Суд РФ. 

17 ноября 2021 года КС РФ постановил, что лица, привлеченные к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в делах о банкротстве, вправе оспаривать судебные акты, на основании которых в реестр включены требования кредиторов.

Предоставляя КДЛ права на совершение любых процессуальных действий (вне рамок обособленного спора), если они могут повлиять на совокупный размер требований кредиторов к должнику или объем конкурсной массы, Верховный и Конституционный суды ждут от контролирующих лиц активной позиции по защите интересов конкурсной массы и контролю за обоснованностью требований кредиторов.

Однако важно установить пределы правомочий контролирующего лица, учитывая интересы кредиторов. Будет неправильным, если КДЛ получит такие права при минимальном размере субсидиарной ответственности/убытков, создавая дополнительные препятствия для ведения процедуры и удовлетворения требований кредиторов. 

Также Постановление КС РФ вызвало ряд вопросов. Например, с какого момента возникает право на обжалование судебного акта: с момента возбуждения дела о банкротстве, подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, определения суда о принятии этого заявления? Пока ответа на данный вопрос нет. Так что пока нельзя говорить, что высшие суды исчерпывающе определили статус бенефициара в деле о банкротстве. 

Отныне банкам требуется учитывать не только неопределенность практики, но и риски затягивания процедуры, оспаривания платежей и обеспечительных договоров со стороны бенефициаров.

Дело «Электрощит»

Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС20-20287 от 08.04.2021 по делу № А40-48943/2015 

Определение достаточно серьезно повлияло на законные интересы залоговых кредиторов, которыми в большинстве своем являются банки. 

Предметом судебного спора стал вопрос о том, подлежат ли уплате налог на имущество и земельный налог, начисленные на залоговое имущество должника-банкрота за период нахождения этого имущества в банкротных процедурах, в режиме погашения расходов на обеспечение сохранности предмета залога и реализации его на торгах, то есть в первоочередном порядке за счет средств, поступивших от реализации предмета залога.

Коллегия определила, что эти расходы покрываются за счет выручки от реализации заложенного имущества до начала расчетов с залоговыми кредиторами. 

Таким образом, ВС РФ в очередной раз указал на системное и телеологическое толкование п. 6 ст. 138 Закона о банкротстве, в рамках которого фактически осуществляется введение в практику новых правил об очередности удовлетворения текущих налоговых обязательств. Это толкование позволяет отнести к жизненно важным расходам для сохранности залогового имущества обязательные платежи, природа которых не совсем связана с ключевыми потребностями — «обеспечение сохранности предмета залога» и «реализация его на торгах». 

Это определение является продолжением сформулированной ранее в Определении от 19 октября 2020 года № 305-ЭС20-10152 позиции Верховного Суда о том, что требования об оплате обязательных платежей относятся к расходам, необходимым для реализации залогового имущества. До появления приведенных судебных актов текущие налоги не подлежали оплате по правилам п. 6 ст. 138 Закона о банкротстве. 

Предложенный подход, с одной стороны, позволяет защитить ординарных кредиторов от необоснованных расходов на имущество, реализация которого не направлена на удовлетворение их требований, а с другой стороны, наделяет государство в лице Федеральной налоговой службы дополнительными гарантиями и привилегиями на получение максимального удовлетворения своих требований, что приводит к дисбалансу интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве. 

Банкам теперь стоит искать пути оптимизации и ускорения процесса реализации залогового имущества для минимизации налоговых издержек, которые теперь будут относиться на залоговых кредиторов.

Дело РЭМЗ

Определение СКЭС ВС РФ № 308-ЭС18-21050(41) от 08.07.2021 по делу № А53-32531/2016 

8 июля 2021 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу Управления Федеральной налоговой службы по Ростовской области по делу № А53-32531/2016, определила, что налоги, связанные с продолжением хозяйственной деятельности банкрота, оплачиваются в приоритетном порядке в соответствии с п. 6 ст. 138 Закона о банкротстве.

В обоснование своей позиции Верховный Суд РФ указал, что имущественную выгоду от продажи предмета залога получает исключительно залоговый кредитор, а расходы, непосредственно связанные с этим имуществом (в данном случае текущие обязательства по уплате обязательных платежей), погашаются за счет иных активов должника, то есть в ущерб интересам незалоговых кредиторов.

В целях устранения дисбаланса между правами залогового и прочих кредиторов принято решение о погашении налогов, начисленных в связи с использованием предмета залога, в числе расходов на обеспечение сохранности предмета залога, то есть в порядке п. 6 ст. 138 Закона о банкротстве.

Выводы, содержащиеся в Определении СКЭС ВС РФ от 08.07.2021 № 308-ЭС18-21050(41), оказывают непосредственное влияние на порядок распределения денежных средств от реализации предмета залога в конкурсном производстве.

Примененное судом толкование п. 6 ст. 138 Закона о банкротстве позволит налоговому органу гарантированно получить удовлетворение по обязательным платежам, возникшим в результате хозяйственной деятельности должника-банкрота, и одновременно уменьшит размер средств, из которых получает удовлетворение залоговый кредитор.

Таким образом, теперь в делах о банкротстве предприятий, продолжающих хозяйственную деятельность в конкурсном производстве, существенно снизится размер удовлетворенных требований залоговых кредитов.

Дело Филоненко

Определение СКЭС ВС РФ № 303-ЭС20-10154 (2) от 23.08.2021 по делу № А51-25767/2015 

Общим последствием введения процедуры банкротства является установление моратория, то есть запрета на начисление неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых санкций, а также процентов по обязательствам должника.

Для кредитора это означает, что с даты введения процедуры банкротства он утрачивает право на согласованный в договоре или законодательно предусмотренный возможный прирост к имеющемуся перед ним долгу.

Вместо этого по смыслу законодательства о банкротстве он получает право на специальные проценты, именуемые мораторными, которые представляют собой компенсацию указанных выплат. Вопрос об установлении и распределении мораторных процентов до сих пор решался судами неоднозначно.

После изучения спора о разрешении разногласий относительно установления и распределения мораторных процентов за счет выручки от реализации заложенного имущества, Верховный Суд РФ сделал очень неожиданное и крайне негативное для залоговых кредиторов, в частности банков, разъяснение по данному вопросу. 

ВС РФ указал, что мораторные проценты по требованию залогового кредитора подлежат начислению только на сумму основного требования и подлежат удовлетворению после погашения требований всех кредиторов третьей очереди (включая незалоговых) преимущественно перед удовлетворением необеспеченных требований кредиторов по мораторным процентам.

Ранее суды, разрешая аналогичные споры, исходили из того, что погашение мораторных процентов залоговому кредитору в одной очередности с основным (залоговым) требованием не влечет нарушение пропорциональности удовлетворения требований других кредиторов.

Противоположный вывод ВС обусловлен природой мораторных процентов, которые, по сути, носят характер финансовых санкций, что не позволяет погашать их ранее оставшихся неудовлетворенными требований иных (незалоговых) кредиторов по основному долгу, и направлен на защиту имущественных интересов остальных (незалоговых) кредиторов.

Вместе с тем применение нового подхода ВС приведет к утрате возможности залоговым кредиторам получить удовлетворение требований по мораторным процентам за счет выручки от реализации заложенного имущества, поскольку преимущество мораторных процентов залоговых кредиторов перед иными требованиями по мораторным процентам, скорее всего, не будет иметь положительного экономического эффекта для банков.

Судебный акт вызвал неоднозначную реакцию в юридическом сообществе, звучали обоснованные мнения об ошибочности подхода, примененного судом, поэтому нельзя исключать, что позиция будет скорректирована в последующих судебных актах. Так, уже в январе 2022 года СКЭС ВС РФ рассмотрит аналогичный вопрос в рамках дела о банкротстве ООО «М и КС» (№ А41-4000/2016).

Дело Балыкова

Определение СКЭС ВС РФ № 303-ЭС20-18761 от 26.07.2021 по делу № А73-12816/2019 

Исполнительский иммунитет на имущество в 2021 году часто становился темой обсуждений Верховного Суда РФ. В этом деле также должник обратился в суд с ходатайством об исключении имущества, являющегося для него единственно пригодным для жилья и наделенного исполнительским иммунитетом, из конкурсной массы.

Суды первой и апелляционной инстанций в удовлетворении требований отказали. Суды исходили из того, что действия должника, имеющего значительные неисполненные обязательства перед кредиторами (в частности, перед Россельхозбанком), по смене места регистрации после принятия решения о его банкротстве являлись недобросовестными, направленными на искусственное наделение земельного участка и жилого дома исполнительским иммунитетом.

Суд округа акты нижестоящих судов отменил и удовлетворил заявление должника, сославшись на то, что у должника отсутствует другое жилье, пригодное для проживания.

Суд округа обратил внимание на то, что Конституционный Суд РФ в Постановлении № 15-П изложил правовой подход, исключающий возможность разрешения правоприменителем вопроса о допустимости приобретения должнику иного жилого помещения меньшей площади до установления законодателем правил предоставления замещающего жилья.

Но в своем решении Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ отреагировала на продолжающееся бездействие законодателя, конкретизировав критерии замещающего жилья, которое могут предоставить кредиторы взамен роскошного, использовав термин «излишнее жилье» и описав, какое жилье следует считать излишним, а также порядок предоставления замещающего жилья.

Отправляя дело на новое рассмотрение, Судебная коллегия отметила необходимость при новом рассмотрении дела учесть выводы, сделанные в Постановлении КС РФ от 26.04.2021 № 15-П, в котором указано, что с его вступления в силу абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ в дальнейшем не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, в нем указанные, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета.

Кредитным организациям, являющимся кредиторами в делах о банкротстве граждан, описанное определение коллегии разъясняет процессуальный порядок замещения излишнего жилья граждан, ранее защищенного исполнительским иммунитетом, что предоставляет дополнительные возможности по пополнению конкурсной массы и должно положительно сказаться на размерах погашения требований кредиторов.

Дело Мешкова

Определение СКЭС ВС РФ № 304-ЭС21-9542(1, 2) от 07.10.2021 по делу № А27-17129/2018 

Дело о банкротстве Мешкова продолжает судебный вектор на ограничение исполнительского иммунитета на единственное жилье должников. Его важность состоит в том, что в Определении по этому делу Верховный Суд РФ привел два случая, в которых может быть отказано в исключении из конкурсной массы единственного жилья.

В первом случае суд отказал в применении исполнительского иммунитета на основании ст. 10 ГК РФ, так как доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением создана должником со злоупотреблением правом, в частности путем отчуждения всех иных жилых помещений, которые принадлежали должнику на праве собственности.

Во втором случае суд на основании решения собрания кредиторов применил механизм замещающего жилья. Данный механизм используется в ситуации, когда единственное жилье должника признано роскошным, в том числе в случае если размеры жилья существенно превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе проживания должника.

ВС РФ указал, что п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48, согласно которому направленная на отчуждение должником жилого помещения сделка не подлежит признанию недействительной, если при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом, не подлежит применению, если имеются основания для ограничения исполнительского иммунитета, и перечислил их.

Последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу жилья, которое может подпадать под применение исполнительского иммунитета, могут быть применены при высокой вероятности ограничения исполнительского иммунитета, что, вероятно, следует оценивать как элемент предмета и стандарта доказывания.

Эта судебная практика позволит банкам более полно удовлетворять требования за счет имущества поручителей, которые нередко обладают одним жилым помещением. Такое жилое помещение при этом может иметь весьма внушительную стоимость.

Дело Рассветова

Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС19-23103 (2) от 15.11.2021 по делу № А56-6326/2018 

До того как банкротное дело Рассветова оказалось в ВС РФ, вне рамок обособленного спора суды позволяли истребовать сведения о составе имущества должника и его супруги, но не их детей. 

Верховный Суд РФ расширил полномочия финансовых управляющих и предоставил им возможность анализировать состав имущества более широкого круга близких родственников должника, а также выявлять источник денежных средств, за счет которых это имущество приобретено. Решение по делу Рассветова является логичным продолжением позиции СК по ЭС ВС РФ от 29 апреля 2021 года по делу № А26-8852/2019, в котором конкурсному управляющему позволили истребовать сведения о том, кто является близкими родственниками участников и руководителей должника.

Известно достаточно много случаев, когда должники регистрируют имущество на детей именно с целью избежать притязаний кредиторов. Само по себе приобретение несовершеннолетним ребенком должника недвижимости, особенно в период неплатежеспособности должника, не может не вызывать вопросов. Но если финансовый управляющий не знает о составе имущества детей должника, он не может проверить источник приобретения этого имущества. 

Верховный Суд допустил, что должники могут скрывать имущество путем его оформления на детей. ВС указал, что по общему правилу у несовершеннолетних детей отсутствуют источники дохода и возможность самостоятельно приобретать имущество. Суд также допустил, что дети от 18 до 23 лет также могут находиться в имущественной зависимости от родителей.

При этом родителям ребенка не составит труда опровергнуть данное предположение путем раскрытия стороннего источника средств на приобретение этого имущества. Отдельно необходимо учитывать случаи дарения детям должников имущества иными лицами.

В гражданском и банкротном праве концепция бенефициарного собственника применяется весьма ограниченно. Например, если должник продал или подарил имущество перед банкротством, но продолжает им пользоваться, такую сделку могут признать мнимой, а имущество включить в состав конкурсной массы.

Однако в случае, если это имущество никогда не находилось в формальной собственности должника, включить его в конкурсную массу было практически невозможно.

Вероятно, данный прецедент можно рассматривать как сигнал ВС РФ о том, что допускается возможность включения в конкурсную массу имущества в ситуации, когда у должника нет и не было титула собственника. 

Дело «Севкабель»

Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС21-7195(2, 3) от 17.11.2021 по делу № А56-94223/2020 

Каждая правовая позиция высшей инстанции относительно субординации требований кредиторов в процедурах банкротства ценится в профессиональном юридическом сообществе на вес золота, поскольку Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом ВС РФ 29.01.2020) (далее — Обзор), хоть и наметил контур применения данного института, но наметил его пунктирной, едва заметной линией. Многие вопросы нуждаются в дальнейшем разъяснении и уточнении.

В Определении по делу о банкротстве «Севкабеля» Верховный Суд в очередной раз отметил, что надлежит понимать под компенсационным финансированием, а именно — предоставление контролирующим должника лицом финансирования в период имущественного кризиса (абз. 8 п. 3.1 Обзора). Следовательно, если финансирование предоставлялось до момента возникновения признаков аффилированности, его нельзя квалифицировать в качестве компенсационного по смыслу Обзора. 

Этот вывод позволяет защитить требования банков-кредиторов, основанные на предоставленном должнику финансировании (кредите), при последующем появлении признаков аффилированности с последним. 

На наш взгляд, в рассматриваемом деле экономколлегия ВС высказала весьма небесспорную позицию относительно судебной защиты материально-правового интереса лиц, аффилированных с должником: суд прямо указывает, что требования о субординации с их стороны не могут быть противопоставлены конкурсным кредиторам. Трудно оценить, как данная позиция будет воспринята судами нижестоящих инстанций.

Опираясь на фактуру и предложенную Верховным Судом юридическую квалификацию обстоятельств настоящего дела, кредитные организации смогут обезопасить себя во взаимоотношениях с должником.

Дела Гринфилдбанка и банка «Балтика»

Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС19-14439 (3-8) от 10.11.2021 по делу № А40-208852/2015 и определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС18-13210 (2) от 07.10.2021 по делу № А40-252160/2015 

Статистика арбитражных судов показывает, что из года в год количество удовлетворенных заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности неуклонно растет, а бывшим руководителям и иным лицам, в чью компетенцию входят какие-либо управленческие функции (решения), все труднее опровергать вменяемые им нарушения. С учетом сложной структуры и порядка согласования принятых решений особенно актуален этот вопрос для кредитных организаций. 

К сожалению, суды зачастую абсолютизируют тот или иной тренд (например, на усиление ответственности КДЛ) и применяют актуальные позиции, сформированные в том числе и Верховным Судом, не оценивая доводы и доказательства сторон, имеющие важное значение для конкретного спора. Верховному Суду все чаще приходится указывать на недопустимость подобного формального подхода.

В деле о банкротстве Гринфилдбанка Верховный Суд отказал в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, входящих в органы управления банка (двух заместителей председателя правления, двух членов правления и трех членов совета директоров), за одобрение убыточных сделок, повлекших за собой банкротство банка.

Как следует из материалов дела, указанные лица исполняли свои должности номинально, фактически банком руководили его бенефициары, в чью пользу и были совершены убыточные сделки, повлекшие банкротство кредитной организации.

Верховный Суд указал на то, что наличие значительного количества лиц руководящего состава в банках обусловлено регулированием банковской деятельности. Соответственно в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам банков возникает большое число ответчиков. Суды должны тщательно исследовать вовлеченность каждого из них в процесс совершения убыточной сделки.

Суд повторил позицию, высказанную в Определении № 307-ЭС19-18723 (2, 3) от 22.06.2020 по делу № А56-26451/2016 (дело «Теплоучета»): одобрение одним из членов коллегиального органа управления существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным основанием для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности. 

Верховный Суд конкретизировал и сформировал критерии, которыми следует руководствоваться при привлечении лиц к субсидиарной ответственности:

  1. судам следует установить, что ответчик мог оказать влияние на деятельность банка (что исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и других при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);
  2. масштаб негативных последствий должен соотноситься с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества;
  3. ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем результата совершенных действий.

К субсидиарной ответственности могут быть привлечены лишь те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки, повлекшей банкротство банка, не свидетельствует о том, что данное лицо является соучастником деятельности по выводу активов, поскольку предполагается, что лицо действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в рассматриваемой сфере деятельности. Поэтому, возражая, ответчику следует ссылаться на правило о защите делового решения (business judgement rule), а также доказывать, что он действовал разумно и добросовестно в интересах должника.

Верховный Суд указал на недопустимость обвинительного уклона при привлечении к субсидиарной ответственности, повторяя важнейший принцип, указанный в п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»: привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Банкам рекомендуется разъяснять лицам, входящим в руководящий состав, последствия принятия решений, связанных с одобрением юридических и фактических действий, которые впоследствии могут быть признаны причинившими имущественный вред кредитной организации. 

Хочется надеяться, что выработка критериев оценки степени вины будет способствовать тому, что лица, занимающие в банках управленческие должности, будут в большей степени руководствоваться экономической целесообразностью принимаемых решений, а не страхом понести ответственность за то или иное решение по формальным основаниям, что в целом окажет благоприятные последствия на весь банковский сектор.