Банковское обозрение

Финансовая сфера


14.07.2020 Аналитика
Плохие долги резервам не помеха

IT-компании начнут теснить банки на рынке розничного кредитования, и у последних не останется возможности для заработка, поскольку ключевая ставка угрожает не меньше пандемии. Но в целом все прекрасно: к нынешнему кризису банки накопили невиданный буфер капитала, кривая роста просрочки и реструктуризации стабилизируется, и нет ни одного корпоративного дефолта. Такие диаметрально разные позиции звучали на конференции «Будущее необеспеченного кредитования»


Затишье перед бурей

Онлайн-конференцию традиционно, как это бывает на подобных мероприятиях, открыла «нейтральная сторона» — регулятор в лице директора департамента финансовой стабильности Банка России Елизавета Данилова. Она оптимистично сообщила, что в 2020 году доля плохих кредитов с просрочкой более 90 дней выросла незначительно — с 7,5 до 8,6%, это «ничто по сравнению с 2015 годом», когда плохие кредиты в портфеле банков занимали до 18%. 

Однако если вспомнить, как активно под воздействием ЦБ банки начали в марте-апреле 2020 года реструктурировать задолженность, чего не было в том же 2015 году, то удивляться цифрам не приходится. Если на 28 апреля доля реструктурированных ипотечных кредитов составляла чуть более 1%, то на 30 июня фиксируется рост до 2,8%. Доля реструктурированных потребительских кредитов за май и июнь выросла ровно в два раза — с 2 до 4%. При этом реструктуризация «плохих долгов», если речь идет о необеспеченном кредитовании, происходит преимущественно за счет собственных программ банков, поскольку заемщики часто не подпадают под действие появившегося на фоне коронавируса Закона № 106-ФЗ о кредитных каникулах. Представитель регулятора отметила в этом заслугу Банка России, который до 30 сентября разрешил кредитным организациям не накапливать резервы при реструктуризации и не уменьшать тем самым собственную ликвидность. Будет ли эта практика сохранена в дальнейшем, пока не ясно. Видимо, ответ на этот вопрос зависит от спроса на реструктуризацию, скорости возвращения заемшиков с кредитных каникул и множества макроэкономических факторов. Но поводы для оптимизма, по мнению регулятора, есть. В частности, рост спроса на реструктуризацию замедляется, а по действующим ранее кредитным каникулам, полученным по Закону № 353-ФЗ, до 75% заемщиков смогли войти в график платежей и не свалиться в дефолт.

Впрочем, дефолты отдельных заемщиков банковской системе не страшны, вне зависимости от того, заставит ЦБ в будущем банки увеличивать резервы при реструктуризации или нет. По словам Елизаветы Даниловой, на 1 июня по необеспеченным кредитам сформирован буфер капитала в размере 584 млрд рублей, что позволяет банкам закрыть гипотетический рост NPL до 6,4%, тогда как еще в начале 2019 года банковская система могла выдержать не более 2% «плохих долгов». 

Творческий подход к балансу

Оптимизм Банка России не разделяет экономист Евгений Надоршин. В своем выступлении он вспомнил, что ни один банк, попавший под санацию после кризиса 2015 года, ни разу не отражал в своей статистике цифры, свидетельствовавшие о плачевном состоянии кредитной организации, скорее наоборот. 

«У ряда банков уже сейчас могут быть двузначные цифры по доле просрочки, которые не появляются в официальной статистике, поскольку официальная статистика — это творческий подход к балансу, а вовсе не отражение фактической ситуации», — сообщил эксперт. 

Он также отметил, что банки ожидает настоящая борьба за качественных заемщиков, которые в условиях нестабильности приняли единственно правильное решение — погасили кредиты и начали наращивать финансовую подушку безопасности. 

В июле Росстат опубликовал индекс потребительской уверенности, который продемонстрировал худшие результаты, начиная с первого квартала 2014 года. А с такими потребительскими ожиданиями никакого внутреннего спроса еще несколько кварталов не будет. По мнению эксперта, конец 2020 года, если повезет, население встретит с доходами на уровне 2010 года, а если нет — на уровне конца 2008-го. 

Разумеется, в такой ситуации о росте числа качественных заемщиков говорить не приходится. И банки, судя по всему, это отлично понимают, так как замораживают самый высокомаржинальный, но в то же время самый рискованный сегмент бизнеса — потребкредитование. Это, по мнению Евгения Надоршина, «на какое-то время поддержит банковскую ликвидность, но не избавит некоторые кредитные организации от смерти». 

Официальная статистика — это творческий подход к балансу, а вовсе не отражение фактической ситуации

Евгений Надоршин отметил также, что за последние 10 лет банки так и не научились извлекать более или менее значимый доход из корпоративного кредитования, но зато в условиях последнего кризиса открыли для себя новый люфт возможностей, а именно заработок на комиссиях, что, по понятным причинам, отталкивает действующих и потенциальных клиентов. Эксперт также предрек появление новых неожиданных игроков на рынке потребкредитования, а именно IT-компаний: «Как IT-компании вмешались в платежный бизнес, так они придут и в сегмент онлайн-кредитования, который в условиях глобального тренда на “удаленку” и цифровизацию будет все больше вытеснять традиционные каналы кредитования через отделения банков», — резюмировал Евгений Надоршин.

Ключевая ставка пострашнее пандемии

Заместитель председателя правления, руководитель службы управления рисками Банка УРАЛСИБ Станислав Тывес отметил, что в кризис 2020 года банки вошли более подготовленными, чем в предыдущие кризисы. Так, андеррайтинг банков по отношению к корпоративным клиентам ужесточился, и никто больше не готов кредитовать строительство города в 100 тысяч населения в чистом поле. Эксперт также отметил, что банки и раньше бились за качественных клиентов, особенно в 2015–2017 годах, когда ключевая ставка падала, и банки спешили снижать проценты на рефинансирование кредитов. 

«К марту 2020 года банки подошли с другим инструментарием и другой клиентской базой, что вынудило ряд заемщиков как среди физических, так и среди юридических лиц идти в МФО, серые зоны кредитования. Хотя банкам, возможно, и выгодно было бы кредитовать таких заемщиков из-за повышенных процентов за высокий риск», — отметил Станислав Тывес. 

Вспомнил эксперт и первую реакцию клиентов на самоизоляцию. Так, в отдельные недели в Банке УРАЛСИБ количество заявок на реструктуризацию росло в 10–15 раз, а доля просроченных кредитов, приходящихся на первый день со дня внесения платежа, росла чуть ли не в два раза в сутки. Но уже в мае ситуация начала стабилизироваться, так как заемщики перестали паниковать и звонить в Банк со словами «У нас деньги есть, но мы платить по кредитам не будем, посмотрим, что будет в течение двух недель, а там решим, что делать». 

Снижение ключевой ставки представляет для банковской системы не меньшую угрозу, чем пандемия

На фоне всех этих «прекрасных» событий, таких как самоизоляция, падения цен на нефть и рост курса доллара, сегмент розничного кредитования в апреле-мае сжался на 40%. Но Станислав Тывес все-таки нашел повод для оптимизма. Пока нет ни одного корпоративного дефолта среди компаний среднего и тем более крупного бизнеса. Однако перспектива дальнейшего снижения ключевой ставки представляет для банковской системы не меньшую угрозу, чем пандемия. Но, впрочем, эксперт признал, что это общемировой путь, по которому уже прошла Европа, и сейчас идут страны Азии и Россия.  

Подводя итог, модератор Кирилл Лукашук, генеральный директор НКР, выделил несколько основных тенденций. Во-первых, к текущему кризису и банки, и регулятор подошли более подготовленными. Во-вторых, без корпоративных дефолтов и второй волны пандемии рынок розничного кредитования может начать осторожно восстанавливаться в ближайшее время. В-третьих, цифровая трансформация бизнеса останется долгоиграющим трендом. 







Читайте также

Сейчас на главной