Россия в этом контексте тоже может сказать свое веское слово. Да, существуют сильные американские (Google, Apple, Facebook и Amazon) и китайские (Alibaba, Tencent) бигтехи, формируются игроки в Южной Корее и Японии, но за пределами США и Юго-Восточной Азии подобные структуры есть только в России. Например, в Европе формированию экосистем препятствуют недостаточное развитие цифровизации финансовых холдингов, сложности трудового и налогового законодательства. Небольшие компании не могут обеспечить необходимые объемы инвестиций. На этом фоне у российских экосистем есть все шансы занять свое место на глобальном рынке — при правильном подходе к их формированию и регулированию. 

Банк России в начале апреля опубликовал доклад, посвященный тому, как регулятор видит этот процесс. В ЦБ считают, что нужно дать возможность свободного перемещения цифрового профиля потребителя из одной экосистемы в другую без потери данных профиля, истории покупок, предпочтений, кредитной истории. Полноценная и свободная миграция пользователей важна потому, что одно из основных преимуществ экосистемы — анализ больших данных, на основании которого формируются индивидуальные предложения. Сейчас при смене экосистемы это технологическое преимущество пропадает, новая площадка должна накапливать данные о привычках и предпочтениях человека фактически с нуля. 

Главное, чего хочет добиться регулятор, — построение экосистем по принципу открытости, когда площадка не является «вещью в себе». На днях Герман Греф, глава «Сбера», пообещал, что его экосистема будет строиться именно по открытому типу.

Открытая экосистема приобретает характерные черты маркетплейса — конкурентоспособность и прозрачность. Но именно эти черты влияют на конечное качество услуг для клиентов. 

Экосистемы сегодня нацелены на закрытие потребностей клиента в той или иной сфере жизни. Например, человеку нужно купить квартиру, и он может в одном месте решить все вопросы — от покупки жилья до проведения ремонта и переезда. Однако клиент априори находится в условиях, которые диктует экосистема — у него нет возможности выбора. Его потребности будут закрыты так, как предлагает конкретная бизнес-структура. Такой сценарий может нести риски как по качеству услуг, так и по переплате. 

В этом смысле маркетплейс занимает более выигрышную для клиента позицию, так как дает клиенту возможность выбрать оптимальный продукт или услугу из множества предложений. Эти площадки закрывают потребности в широком ассортименте, позволяют выбрать цену и сэкономить время. 

Исторически маркетплейсы занимались исключительно продажами, но текущий тренд развития этого рынка — не только в расширении ассортимента предложений, но и в более глубоком проникновении в сервисные процессы. Шкала ценностей все больше смещается в сторону экономии времени, и это влечет за собой требования постпродажного обслуживания или сопровождения. Применительно к финансовым продуктам — это возможность в онлайн-режиме отслеживать состояние и изменение их параметров. Например, в страховании — это сервисное сопровождение и онлайн-урегулирование убытков. Причем в последнее время запрос клиентов на быструю и бесшовную процедуру урегулирования увеличился кратно. Именно на эту опцию как на основной параметр страхового продукта потребители обращают внимание в первую очередь.

Все это также должно быть удобно «упаковано» и омниканально, чтобы клиент мог в любой момент выяснить интересующие его вопросы и т.д. Однако сама концепция классического маркетплейса предполагает, что он — лишь витрина, сопровождение клиента уходит к провайдеру купленного продукта. Хотя в последнее время появляются и маркетплейсы с чертами экосистем, они становятся площадкой не просто для продажи, но и для сопровождения как провайдеров услуг, так и клиентов. В частности, в страховании такие маркетплейсы могут «забрать» себе весь функционал урегулирования убытков, что станет их основным конкурентным преимуществом и залогом развития.

Сближение сущности экосистемы и маркетплейса — наиболее интересная концепция их дальнейшего развития, построения более правильных и как следствие привлекательных систем. На это рассчитывает и регулятор рынка. Только в этом случае экосистемы смогут стать главным драйвером роста экономики и непосредственно влиять на рост ее глобальной конкурентоспособности. Закрытые экосистемы в итоге несут в себе риски монополизации и деградации, а их открытость — это конкуренция и развитие. Но теперь экосистемы будут конкурировать не только сами с собой, но и с маркетплейсами. И те, и другие взяли курс на развитие сервисной части и удовлетворение персональных потребностей клиента наилучшим для него образом, а не просто удобным для бизнеса. При любом исходе этой «борьбы» в выигрыше останется клиент, что еще раз подтверждает активный разворот рынка в сторону людей, для которых они работают. А это — главный и положительный тренд отрасли.