Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Практика привлечения к субсидиарной ответственности
02.12.2021 Best-practice

Практика привлечения к субсидиарной ответственности

Судебная практика по делам о привлечении к субсидиарной ответственности за все время существования института этой ответственности складывалась по-разному


Тренды и ориентиры, конечно, задает Верховный Суд. Например, в деле компании «Теплоучет»1 он сформулировал критерии, при наличии которых член совета директоров может быть привлечен к субсидиарной ответственности по долгам компании. Проанализируем, как эти критерии применяют нижестоящие суды и как свои позиции совершенствует и развивает высшая инстанция.

Критерии для привлечения к субсидиарной ответственности

Согласно позиции ВС РФ, заявитель должен доказать следующие обстоятельства:

  1. наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджеров среднего звена, миноритарных акционеров и т.д. при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 
  2. реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное — банкротное — состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности за действия по совершению, хоть и невыгодной сделки, но с несущественными для должника последствиями); 
  3. ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее — критерии; п. 3, 16, 21, 23 Постановления № 532). 

Применительно к критерию № 1 Верховный Суд указал, что наличие у ответчика статуса члена совета директоров дает ему возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника. Однако ответчик может представить суду доказательства обратного (чего в данном деле не было сделано). 

Для установления наличия критерия № 2 могут использоваться закрепленные в Законе о банкротстве3 презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов. Речь идет о презумпциях, которые закреплены в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Применяя в данном деле критерий № 3, Верховный Суд разъяснил, что, хотя статус члена совета директоров предполагает существенное влияние на компанию, само по себе одобрение одним из членов совета директоров не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности. Существенным обстоятельством тут является активное поведение ответчика, в связи с чем суд должен проверять, был ли он инициатором совершения сделки или получил ли он выгоду от этой сделки (в том числе —потенциально мог получить).

После вынесения решения по делу «Теплоучета» нижестоящие суды регулярно ссылались на него: в течение полутора лет таких ссылок было около ста, однако в большинстве случаев они носили общий характер и не относились конкретно к рассмотрению эпизодов в отношении членов совета директоров. Однако в некоторых делах суды прямо руководствовались установленными критериями при решении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности членов коллегиальных органов управления. Проанализируем некоторые из таких дел.

Применение критериев судами кассационной инстанции 

В деле банка «Пушкино»4 АС Московского округа подробно описал применение критерия к ответчикам — членам совета директоров. Так, наличие критерия № 1 было установлено в связи с тем, что ответчики занимали ключевые должности в банке — были членами совета директоров, членами правления, а также акционерами. Критерий № 2 подтверждался тем, что под влиянием данных лиц были заключены невыгодные сделки. По критерию № 3 суд пояснил, что по каждому ответчику необходимо проверять степень вовлеченности в процесс вывода активов и осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда кредиторам. Деятельность банка предполагает заключение большого количества сделок, поэтому на практике бывает достаточно сложно (а порой и невозможно) выявить ту самую единственную сделку, которая стала причиной банкротства банка. Поэтому суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием ответчика, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В большинстве случаев суды в своих актах не вдаются в детальное описание позиций ответчиков, не оценивают каждый из доводов в отдельности и не анализируют все обстоятельства дела сквозь призму критериев из дела «Теплоучета». Так, автор статьи в нескольких делах из своей практики подробно анализировала каждое вменяемое действие своего доверителя и смогла в итоге добиться отказа в удовлетворении требования, однако суды не отразили подробно анализ этих доводов (см. дело банка «Новопокровский»5 и дело Останкинского молочного комбината6).

Развитие Верховным Судом своих позиций 

Осенью 2021 года Верховный Суд дважды вернулся к вопросу о субсидиарной ответственности членов совета директоров и в обоих случаях детализировал ранее сформулированные в деле «Теплоучет» критерии.

В деле банка «Балтика»7 Верховный Суд РФ разъяснил применение критериев № 2 и  № 3 к члену совета директоров и члену правления. Ответчикам вменялось в вину заключение по доверенности кредитных договоров с техническими компаниями, которые в действительности не вели хозяйственную деятельность, при этом сделки заключены без надлежащей проверки заемщиков и без ликвидного обеспечения, а также заключение иных сделок, которые причинили вред банку. Суды апелляционной и кассационной инстанций привлекли ответчиков к субсидиарной ответственности, посчитав, что они нарушили законодательство и внутренние документы банка, в результате заключили невыгодные сделки, что привело к замещению в активах банка денежных средств безнадежной ссудной задолженностью. Верховный Суд отменил данные акты и освободил ответчиков от субсидиарной ответственности, указав на то, что нижестоящие суды неверно применили критерии № 2 и  № 3.

Развивая содержание критерия № 2, судебная коллегия указала на то, что квалифицирующим признаком сделок являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) — кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В свою защиту ответчик может ссылаться на правило о защите делового решения. Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например, того, что исходя из существа сделки для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, или того, что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке, или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту. В свою очередь, суд должен исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности. 

До того как ответчики заключали от имени банка сделки, внутренние подразделения банка проверяли заемщиков, оценивали их финансовое состояние. Заявку на кредит согласовывали и одобряли несколько подразделений банка: дирекция кредитования, управление экономической безопасности, отдел проектного финансирования. Верховный Суд подчеркнул, что в такой ситуации у ответчиков при наличии перечисленных согласований соответствующих структур не должно было возникнуть сомнений относительно представленной о заемщиках информации. Иные доказательства о том, что ответчики были аффилированы с заемщиками или что в действительности финансовое состояние заемщиков на момент выдачи кредитов было неудовлетворительным, в дело не были представлены.

Развивая применение критерия № 3, судебная коллегия указала на то, что в деле есть доказательства того, что не ответчики, а иное лицо в действительности контролировало основные хозяйственные операции банка — именно бенефициар согласовывал убыточные сделки, а также обеспечивал их исполнение. Ответчики же не являлись ни инициаторами этих сделок, ни выгодоприобретателями по ним.

В деле «Гринфилдбанк»8 автору статьи удалось добиться отмены привлечения к субсидиарной ответственности заместителя главного бухгалтера и члена правления в одном лице. В данном деле Верховный Суд развил свою идею применения критериев № 2 и  № 3 из дел «Теплоучета» и банка «Балтика». Применяя критерий № 2, Верховный Суд дословно воспроизвел его из дела банка «Балтика».

Развивая содержание и трактовку применения критерия № 3, Верховный Суд РФ указал на то, что судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности. В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки и действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В данном деле, а также в уголовном деле были установлены фактически контролирующие лица и их роли — один из них совершал сделки, двое получали выгоду. 

На первый взгляд, одобрившие сделки лица — члены правления и члены совета директоров — являлись соучастниками в выводе активов. Однако Верховный Суд указал, что само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем. 

Однако в настоящем случае ответчики и вовсе отрицали свою причастность к одобрению сделок в связи с тем, что документы об одобрении были сфальсифицированы, так как в действительности заседания правления и совета директоров не проводились. Следовательно, первично в предмет доказывания входило установление самого факта совершения действий по одобрению. 


1. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2, 3) по делу № А56-26451/2016.
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».
3. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ.
4. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.04.2021 по делу № А41-51561/2013.
5. Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 21.05.2021 по делу № А32-901/2018.
6. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.10.2021 по делу № А40-55532/2017.
7. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2) по делу № А40-252160/2015.
8. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8) по делу № А40-208852/2015.