Продажи проблемных портфелей продолжают играть ключевую роль при решении проблем просроченной задолженности в странах ЕС.

Финансовый и долговой кризис 2008–2013 годов породил огромные проблемы в банковских системах стран ЕС, связанные с критическим ростом проблемных кредитов на балансах банков. К 2014 году объем плохих долгов достиг 1 трлн евро. Масштаб возникших проблем заставил Совет по экономическим и финансовым вопросам (ECOFIN) сформулировать, а Совет ЕС анонсировать план действий для решения проблемы плохих кредитов в банковском секторе, который получил красноречивое название NPL action plan. Помимо регулятивных требований (к капиталу и резервам) план прямо и недвусмысленно указывал на необходимость создания национальных компаний по управлению плохими активами и активного развития рынка цессии — продажи плохих долгов коллекторским агентствам. 

NPL action plan предусматривал создание единого европейского рынка, в рамках которого банки могли бы продавать свои просроченные кредиты инвесторам по стандартизированным и унифицированным процедурам. Европейская банковская ассоциация опубликовала единые стандарты по работе с просроченными портфелями (The EBA standardized NPL templates). 

За три года действия плана, несмотря на медленную европейскую бюрократию, были запущены процессы адаптации национальных законодательств к требованиям NPL action plan с точки зрения лицензирования покупателей и создания компаний по управлению активами. 

Однако главным результатом был рост продаж просроченных долгов коллекторским компаниям. Объем переуступленных в рамках цессионных сделок портфелей практически удвоился всего за два года, достигнув более 200 млрд евро в 2018 году по сравнению со 108 млрд евро в 2016-м. 

Общий объем проданных коллекторам портфелей за 2017–2019 годы составил 496 млрд евро. В результате принятых мер объем европейского NPL снизился с 1 трлн евро в 2014 году (год начала работы Единого надзорного механизма Европейского центрального банка) до 587 млрд евро в марте 2019 года. Доля просроченной задолженности также уменьшилась с 8% в 2014 году до 3,7% в 2019-м. Рынок цессии в ЕС стал более диверсифицированным с точки зрения как классов активов, так и типов кредитов, которые предлагаются к переуступке. Снизился возраст уступаемых долгов, что позволяет банковской системе поддерживать свое «здоровье». Фокус продаж смещается из сегмента «bad loans» (360+ дней) в сегмент «unlike to pay» (180+ дней). С 2017 года фиксируется постоянный рост продаж долгов сегмента REO (real state owned). 

Объем ежегодно закрываемых в рамках цессии сделок в странах ЕС составляет 35% общего объема проблемных долгов. Для сравнения: в России аналогичный показатель составляет порядка 15%

Объем ежегодно закрываемых в рамках цессии сделок в странах ЕС составляет 35% общего объема проблемных долгов. Для сравнения: в России аналогичный показатель составляет порядка 15%. При этом ежегодные продажи долгов в странах Восточной Европы (сравнимых по опыту с РФ) составляют около 20% суммы проблемных активов на балансах. 

Российский цессионный рынок, безусловно, развивается в фарватере международного, прежде всего европейского, опыта. Однако растущий розничный кредитный рынок, рынок кредитования малого и среднего бизнеса, а также сопутствующие риски заставляют задуматься об ускорении темпов развития долгового рынка как с точки зрения увеличения объемов предложения и снижения возраста долгов на переуступку, так и с точки зрения расширения типов уступаемых долгов, включая обеспеченные кредиты, за которыми стоит очевидное будущее. На фоне регулярных системных кризисов (включая последнюю пандемию COVID-19), которые неизбежно затрагивают российскую финансовую систему, цессионный рынок способен стать одним из ключевых факторов стабильности. Хотелось бы, чтобы трансляция европейского опыта на базе преодоления последствий масштабных кризисов в крупнейших экономиках повлекла ускоренные изменения политики продавцов в сторону увеличения объемов и качества цессионных предложений на рынке. Российский долговой рынок уже прошел большой путь, однако по-прежнему требует опережающих темпов развития, чтобы успешно абсорбировать токсичные активы растущего финансового сектора.