Началось это не в эпоху финтеха, а много раньше. Можно вспомнить бои регионального значения за расчетные центры ЖКХ и транспортные системы, с 90-х и по сей день продолжающие пожирать ресурсы. Или тягу российских банков к собственным процессинговым центрам, создаваемым чаще по любви, а не по расчету. Конечно, в каких-то случаях имела значение не только экономическая целесообразность, а скажем, стремление получить технологическое преимущество. Не будем сбрасывать со счетов и коррупционную составляющую — как в государственных, так и в частных структурах.

Впрочем, вряд ли в этом отношении платежная индустрия сильно отличалась от других отраслей отечественной экономики переходного периода. Но надо признать, что ее успехи очевидны. Доля держателей карт в России в 2017 году составила 88%, говорится в исследовании MasterIndex от компании MasterCard, опубликованном в ноябре 2018 года. Количество респондентов, которые оплачивают покупки банковской картой не реже раза в неделю, составило 75%, из них 25% оплачивают покупки картой ежедневно. По статистике Центробанка за 2018 год, объем и доля карточных расчетов в торговле продолжают расти, а вслед за ними росли и показатели «обезналичивания» общества.

Бум финтеха за последнюю пятилетку выплеснул на рынок десятки, если не сотни инноваций, которые внесли свой вклад в развитие индустрии. Некоторые из них, например бесконтактные мобильные Pay-сервисы, действительно трансформировали клиентский опыт и потому способствовали эволюции рынка. Гораздо больше других сервисов и фич, которые стали сущностями, умноженными без необходимости.

По сути, утилитарная функция платежа стала базисом полноценного рынка. Если посмотреть на статистику ЦБ по банковским картам — наиболее популярному инструменту расчетов, несмотря на довольно высокое проникновение, оборот продолжает расти на 23-24% в год. В 2018 году объем всех операций физических лиц (включая снятие наличных в банкоматах) приблизился к 75 трлн рублей. Упрощенно оценив доход участников рынка в 1% оборота, получим емкость платежного рынка 750 млрд рублей, или 12 млрд долларов США. С учетом электронных кошельков и других некарточных платежей емкость российского платежного рынка, вероятно, составляет около 20 млрд долларов.

Внедрение СБП имеет интересный побочный эффект: банки получают опыт и начинают подготовку своих IT-систем к работе в онлайн-логике стандарта ISO 20022

Добавила ли карта «Мир» какую-то особенную ценность для граждан и торговцев? Какую «боль» клиента врачует Система быстрых платежей? Что полезного, недоступного раньше, даст она потребителю — особенно если в результате прений между регулятором и банками комиссия для переводов в СБП станет сопоставимой с привычными Card2Card? Что за необходимость в снятии наличных на кассах магазинов?

На эти неудобные вопросы, конечно, у инициаторов проектов ответы найдутся. В частности, политическая целесообразность и аспект бесперебойной работы платежных сервисов внутри страны оправдывают создание НСПК как инфраструктурного проекта. Внедрение СБП имеет интересный побочный эффект: банки получают опыт и начинают подготовку своих IT-систем к работе в онлайн-логике стандарта ISO 20022. Читайте об этом в интервью с Аллой Бакиной, директором Департамента национальной платежной системы Банка России.

Так что предлагаю признать право платежной индустрии на эксперимент, не всегда высокий КПД отдельных инициатив и совместно продолжить движение в светлое безналичное будущее.