Банковское обозрение

Финансовая сфера


  • Доведение до банкротства: новые подходы к субсидиарной ответственности
29.01.2020 Best-practice
Доведение до банкротства: новые подходы к субсидиарной ответственности

В последние годы сформировалась достаточно разнообразная практика привлечения к субсидиарной ответственности в случае доведения до банкротства, и кое-какие выводы из этой практики мы уже можем сформулировать. Вместе с тем в одном из недавних дел Верховный Суд дополнил уже существующие подходы новыми. Рассмотрим их в процессе анализа данного дела (дело о банкротстве ООО «Управление Бизнес Системами», Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, субсидиарная ответственность Скляровой И. В.)


Александра Улезко
Руководитель группы по банкротству «Качкин и Партнеры»
Анна Васильева
Младший юрист корпоративной и арбитражной практики

Какую редакцию Закона о банкротстве применять?

В рассматриваемом деле Верховный Суд РФ в очередной раз обратил внимание на то, что при привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности применяются материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения ответчиками действий, которые вменяются им в качестве повлекших банкротство должника. При этом отмечено, что предусмотренное ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ (действовал с 01.07.2013 по 28.06.2017) основание для привлечения к субсидиарной ответственности «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», мало чем отличается от предусмотренного ст. 61.11 Закона о банкротстве основания в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц». Соответственно значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее — Постановление Пленума ВС РФ № 53), применяется и к ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ.

Вопрос о том, какая редакция Закона о банкротстве применяется при привлечении к субсидиарной ответственности, возникает практически в каждом деле, поскольку действия, являющиеся основанием для привлечения к ответственности, как правило, совершались до вступления в силу гл. III.2 Закона о банкротстве. Применение судом неправильной редакции Закона впоследствии может привести к отмене судебного акта вышестоящим судом. В отличие от правил, посвященных составу субсидиарной ответственности, правила об исковой давности претерпевали изменения с принятием новых редакций. В частности, интересным является вопрос о том, какая редакция должна применяться в случае, если деятельность, являющаяся причиной банкротства должника, осуществлялась в период действия разных редакций Закона о банкротстве. В судебной практике нет четкой позиции по данной проблеме. С учетом того, что нормы, посвященные исковой давности, являются нормами материального права (см., например, Определение Верховного Суда РФ от 10.10.2019 № 303-ЭС19-7602), применению подлежат те правила о сроке, которые действовали на момент совершения действий, являющихся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, и суд должен применительно к каждому действию устанавливать, не истек ли срок исковой давности с учетом действовавшей редакции Закона о банкротстве. Вместе с тем на практике есть случаи, когда правила исковой давности были применены в редакции Федерального закона № 134-ФЗ, хотя деятельность осуществлялась в период действия редакции Федерального закона № 73-ФЗ, поскольку на дату, когда управляющий узнал о наличии оснований для привлечения к ответственности, действовали правила Закона о банкротстве об исковой давности в редакции Федерального закона № 134-ФЗ (см., например, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 14.02.2019 по делу № А 71-7311 / 10), и препятствия для обращения с заявлением отсутствовали.

По данному вопросу существует и противоположная практика (см., например, Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 12.04.2017 по делу № А 79-5895 / 2014).

Недобросовестное поведение контролирующего лица VS неисполнение обязанностей арбитражного управляющего

В деле ООО «Управление Бизнес Системами» Верховный Суд РФ обратил внимание нижестоящих судов на то, что при применении условий презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих лиц и наступлением банкротства при отсутствии / непередаче управляющему финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющей проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, необходимо обращать внимание на добросовестность как управляющего, так и контролирующего лица. В рассматриваемом деле руководитель не сообщил управляющему действительные причины непередачи документации, которая была изъята правоохранительными органами. В то же время конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, не предприняв всех возможных мер для самостоятельного получения этой документации.

В соответствии с позицией Верховного Суда РФ, изложенной в рассматриваемом деле, при изъятии документации управляющий, действующий добросовестно и разумно, должен обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе — просить содействия в получении документации у суда. Если управляющий подает заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, зная об изъятии документации, а руководитель не ссылается на изъятие правоохранительными органами документации, отвечая на запросы управляющего, заявляя об этом только в рамках спора, то суд должен исследовать причины такого поведения управляющего и руководителя.

На наш взгляд, в случае если управляющий подал заведомо необоснованное заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и документация им не восстанавливалась, вследствие чего установить наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности не представляется возможным, в удовлетворении такого заявления судом должно быть отказано. Действия арбитражного управляющего могут быть признаны недобросовестными и неразумными. Если срок исковой давности в дальнейшем будет пропущен (в отношении действий по пополнению конкурсной массы в связи с получением документов должника или повторному обращению с заявлением к контролирующему лицу о привлечении к субсидиарной ответственности), с него могут быть взысканы убытки.

Нижестоящие суды и ранее оценивали добросовестность действий руководителя и управляющего в случае изъятия документации.

Согласно сформировавшейся судебной практике бездействие управляющего, не принявшего меры к восстановлению документации должника, расценивается судами как неправомерное. При этом, по нашему мнению, управляющий должен провести работу по истребованию документации, в том числе и у контрагентов должника. В противном случае такое бездействие может быть признано неправомерным. В случае изъятия документации правоохранительными органами управляющий должен принять все меры для ознакомления с ней. При непринятии мер к восстановлению документации должника управляющий подает заведомо необоснованное заявление о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности, и в таком случае презумпция наличия причинно-следственной связи при непередаче документации применяться не может, поскольку установить наличие ее условий не представляется возможным.

Новый критерий существенности убыточной сделки

Верховным Судом РФ сформулирован критерий существенности невыгодной сделки для целей привлечения к субсидиарной ответственности, определяемый путем сопоставления размера неудовлетворенных требований с размером потерь от невыгодной сделки.

Интересно, какая редакция должна применяться в случае, если деятельность, являющаяся причиной банкротства должника, осуществлялась в период действия разных редакций Закона о банкротстве

В соответствии с п. 23 Постановления Пленума ВС РФ № 53, для того чтобы презюмировать, что сделка довела компанию до банкротства, такая сделка должна быть одновременно значимой и существенно убыточной. В качестве критериев существенной убыточности названы существенное отличие стоимости сделки от рыночной в худшую сторону и утрата должником возможности продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственности деятельности, приносивших ранее весомый доход.

В комментируемом деле Верховный Суд РФ рассматривает существенную невыгодность сделки, по всей видимости, имея в виду существенную ее убыточность, выделенную в Постановлении Пленума ВС РФ № 53, и дополняет ее новым критерием — существенность произведенных контролирующим лицом манипуляций с конкурсной массой. Для определения наличия этого критерия необходимо сопоставить размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок. Однако, на наш взгляд, определение существенности манипуляций с конкурсной массой свидетельствует скорее не о существенной убыточности как об одном из элементов причинившей вред сделки, а о самом причинении вреда имущественным правам кредиторов, поскольку убыточность сделки оценивается контролирующим лицом на момент ее совершения, тогда как критерий существенности вреда сделки в сравнении с конкурсной массой предполагает оценку этого вреда уже в ситуации банкротства.

Рассмотрим примеры судебных актов судов кассационной инстанции, в которых устанавливалось наличие вреда имущественным правам кредиторов от совершенной сделки.

В Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 10.09.2019 по делу № А 75-3194/2017 в качестве таких сделок были названы действия по отчуждению активов должника, в том числе основного производственного оборудования балансовой стоимостью 11 000 000 рублей, по отчуждению транспортного средства, по необоснованному расходованию денежных средств. Как видно, суды учитывают балансовую стоимость отчужденного имущества при оценке того, был ли причинен действиями контролирующих лиц существенный вред имущественным правам кредиторов. Однако означает ли это, что при отчуждении имущества с небольшой балансовой стоимостью, являющейся незначительной по сравнению с размером неудовлетворенных требований, но значимой для осуществления должником своей основной хозяйственной деятельности, суд не признает наличие существенного вреда от такой сделки? На наш взгляд, в подобной ситуации устанавливать наличие критерия существенности произведенных манипуляций с конкурсной массой нецелесообразно и должен использоваться критерий утраты возможности совершать одно или несколько направлений своей деятельности. При этом в любом случае суды должны оценивать масштабы деятельности должника, стоимость его активов.

Показательна судебная практика о привлечении к субсидиарной ответственности по делам, в которых собственником имущества из хозяйственного ведения муниципальных предприятий изымалось имущество, необходимое для осуществления ими своей деятельности.

Например, постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.07.2016 по делу № А 17-6642 / 2011 оставлены в силе судебные акты, которым к субсидиарной ответственности привлечена Администрация Китовского сельского поселения Ивановской области за действия по изъятию котельной из хозяйственного ведения МУП, повлекшие прекращение его деятельности. Суд обратил внимание на то, что было изъято «необходимое для осуществления уставной деятельности имущество при осведомленности о большой кредиторской задолженности должника и отсутствии иного имущества для продолжения деятельности и расчетов с кредиторами».

Кроме того, необходимо учитывать наличие у должника активов для продолжения деятельности. Отказывая в привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности, при оценке наличия существенного вреда правам кредиторов суды сравнивают цену сделки с рыночной, устанавливают наличие у должника активов даже в том случае, если должником отчужден единственно значимый объект. Так, в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 24.04.2019 по делу № А 12-32584 / 2016 суд установил, что цена по договорам существенно превышала рыночную, денежные средства, полученные по сделкам, использованы должником в его хозяйственной деятельности. В подобной ситуации, на наш взгляд, необходимо устанавливать, были ли предприняты контролирующими лицами фактические действия, направленные на обеспечение возможности продолжения должником своей деятельности. Так, в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 29.08.2019 по делу № А 07-7055 / 2015 передача в аренду земельных участков, сельскохозяйственной техники, продажа скота квалифицированы как передача активов заинтересованному лицу в отсутствие экономической целесообразности. Судом установлено, что указанные действия привели к остановке хозяйственной деятельности должника.

В указанных выше делах рассматривались сделки, по которым имущество фактически выбывало из владения компании, что оценивалось судами на предмет причинения вреда имущественным правам кредиторов. Применительно же к деятельности банков более интересна судебная практика по кредитным договорам, в результате заключения которых не происходит фактического выбытия имущества должника, напротив — в имущественной сфере должника прибывает, но должник берет на себя обязательства по уплате процентов, возврату кредита. Суды при отсутствии доказательств недобросовестных действий при получении кредита (предоставление недостоверных данных о заемщике), при направлении полученных кредитных средств на текущую хозяйственную деятельность исходят из того, что кредитные договоры не могут считаться сделками, причинившими вред имущественным правам кредиторов, если их условия не отличаются от рыночных, а привлечение денежных средств связано с предпринимательской деятельностью должника и направлено на увеличение активов.

Тем не менее существует судебная практика, когда получение кредита даже в нарушение действующего законодательства (директор предоставлял недостоверные сведения о хозяйственном положении должника) признавалось не повлекшим банкротство.

Из содержания судебных актов по данному делу не определить, устанавливал ли суд наличие условий комментируемой презумпции, скорее всего, он просто установил, что указанные действия не являлись причиной банкротства.

Выдача поручительства за аффилированное лицо

Верховным Судом РФ высказана позиция о том, что выдача поручительства за аффилированное лицо (даже если размер активов меньше размера обеспеченного поручительством обязательства) не может быть основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, так как при кредитовании группы лиц выгоду получают все ее члены. В рассматриваемом нами деле ВС РФ обратил внимание на необходимость установления того, обусловлено ли поручительство аффилированностью между основным должником и поручителем или некими иными причинами. При этом нельзя ссылаться на аффилированность, если контролирующее лицо осуществило недобросовестные действия по выводу активов поручителя, снизившие эффективность обеспечения. Таким образом, для того чтобы обосновать наличие условий комментируемой презумпции, необходимо привести доказательства, подтверждающие, что контролирующие лица действовали в ущерб интересам должника и его кредиторов, вследствие чего условия обеспечения значительно ухудшились.

Существует судебная практика, когда получение кредита даже в нарушение действующего законодательства признавалось не повлекшим банкротство

Судебную практику по вопросу квалификации выдачи обеспечения за аффилированное лицо можно считать уже сложившейся. Например, в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611 (дело ООО «Гарант-Строй») по делу о включении в реестр требований из договора поручительства, признании недействительным договора поручительства Верховный Суд РФ указал на то, что для констатации сомнительности поручительства необходимо установить наличие недобросовестности, которая может выражаться в выводе активов, получении безосновательного контроля над делом о банкротстве, реализации договоренностей между поручителем и заимодавцем, направленных на причинение вреда имущественным правам кредиторов, лишение их части того, на что они рассчитывали и т.п. В иных случаях «действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных», а структурирование отношений подобным образом является обычной практикой.

Интересно, что в деле ООО «Управление Бизнес Системами» Верховный Суд РФ указал, что любое производство о привлечении к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства должно сопровождаться исследованием причин банкротства. Далеко не в каждом деле суды это устанавливают, хотя и на уровне окружных судов встречается позиция о необходимости исследования таких причин. Например, в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 05.09.2019 по делу № А 40-152006 / 2014 указано, что суды, сделав вывод о том, что сделка по отчуждению имущества должника не стала причиной объективного банкротства, поскольку должник продолжил осуществлять предпринимательскую деятельность до мая 2014 года, не установили причины, по которым должник утратил возможность осуществлять хозяйственную деятельность после указанной даты. Дело было отправлено на новое рассмотрение. Можно положительно оценить данные разъяснения, поскольку они должны ориентировать суды на более скрупулезное исследование хозяйственной деятельности должника в предшествующий банкротству период и исключать отказ в привлечении к субсидиарной ответственности по формальным основаниям без исследования действительных причин банкротства.

Таким образом, в деле ООО «Управление Бизнес Системами» Верховный Суд РФ не только подтвердил ряд уже сложившихся позиций применительно к привлечению к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства, но и дополнил их новыми подходами.




Читайте также