По мнению Якова Миркина, будут продолжаться «длинные» тренды.

1. «Финансовое развитие» (financial development), включающее рост монетизации, «финансиализации» (financialization) и «секьюритизации» (securitization), т.е. опережающий рост финансовых активов по сравнению с реальной экономикой. Этот тренд действует уже на протяжении последних четырех столетий, что хорошо видно по непрерывной положительной динамике показателя отношения денежной массы к ВВП (M2/GDP), а также по отношению долговых активов к ВВП (Domestic Credit to Private Sector by Banks/GDP).
2. «Финансиализация» любых активов, начавшаяся с начала нулевых годов с сырья и продолжившаяся правами на ресурсы, виртуальные активы и т.д. Как следствие права на активы отделяются от собственно активов и начинают самостоятельно обращаться на торговых площадках в виде ценных бумаг и деривативов. Сейчас наблюдается синхронизация ценовых движений этих прав с движением других активов и индикаторов, прежде всего с отношением курса доллара к курсу евро. Графики колебаний цен на нефть и обменных курсов резервных валют практически идентичны. 
3. Возникновение мультиполярной финансовой архитектуры в мировом масштабе. Это относится и к денежным системам, и к финансовым рынкам, и к регулятивной инфраструктуре на глобальном и региональном уровнях.
4. Продолжение «длинных» финансовых циклов, которые зависят от аналогичных циклов реальной экономики. Циклы обусловлены сменой движущих факторов экономик США и Европы, связанных с политикой соответствующих центральных банков.
5. Увеличение вероятности раздутия финансовых пузырей, которые накачиваются вследствие «финансиализации», мягкой монетарной политики и динамики инфляции. Уже были два пузыря, в 1999 и 2007 годах. Сегодня налицо все признаки очередного, и поэтому сильны ожидания коррекции финансовых рынков вниз.
6. Большее проникновение государственных долгов на финансовые рынки, подогреваемое, с одной стороны, «финансиализацией» (все большим насыщением этими долгами рынков), а с другой, политикой властей, стимулирующих экономический рост, что приводит к экспансии «правительственных функций» на рынки. Сегодня «системно значимые» страны захлебываются в долгах, особенно если их оценивать по отношению к ВВП этих стран. «Чемпионы» здесь — Италия, Япония и Греция. Большинство стран Евросоюза и США ненамного отстают от них. Островками стабильности можно считать только Германию, Австралию и Словению. 
7. Пандемия не остановит тренд все большего насыщения финансовых рынков инновациями, это означает, что регуляторы не успевают перестраиваться. И финансисты, и экономисты прекрасно помнят, что во времена технологических революций происходят «взрывы» финансовых пузырей, которые регуляторы не в состоянии предотвратить из-за медлительности своих технологий, RegTech и SubTech. Бурный рост криптовалютного рынка, не поддающегося контролю со стороны центральных банков, — яркий пример. Он может привести к тому, что за счет финансовых инноваций будут бесконтрольно финансироваться технологические инновации в тех сегментах реальной экономики, которые имеют максимальные риски.
8. Какое-то время будет продолжаться цикл снижения процентных ставок ЦБ, что уже привело к фундаментальным изменениям в природе финансового посредничества, когда возникла индустрия, ориентированная не на кредит, а на предоставление финансовых услуг за счет комиссий. Никто не знает, возникнет ли цикличность, которая в очередной раз перетряхнет банковский мир и вернет ссудный процент в качестве рабочего инструмента.
9. Остается тренд на финансовую глобализацию, пики которой пришлись на 2000 и 2007 годы. Почему важна активизации тренда? В противном случае откроется дорога к региональному финансовому протекционизму и перекройке механизмов международной торговли.
10.  Продолжится эпоха высокой корреляции между динамикой локальных финансовых рынков и глобального финансового рынка. Это значит, что финансовый сектор какой-либо страны — лишь один небольшой актив в глобальной финансовой корзине. Поэтому в наших реалиях это выглядит, как, например, синхронное движение рынков акций России и США, а финансовый рынок России — близнец рынка Бразилии. Причина — огромная роль глобальных инвесторов на рынках данного типа.  

Новые тренды, которые начались только сейчас

1. Рост рисков и волатильности в области глобальных финансов. Усиление спекулятивных компонентов и большая подверженность к раздуванию пузырей. Массовые инвесторы стремятся избавиться от потерь, которые они несут в реальной экономике в связи с пандемией, уходом на финансовые рынки.
2. Дальнейшая виртуализация финансовых рынков, все больший уход в онлайн. Скорости здесь растут в ущерб управляемости и безопасности. Все, что может быть оцифровано, будет оцифровано!
3. Развитие финансовых систем в рамках парадигмы «экономик бедствий» (disaster economics). Статистика показывает, что на протяжении более 60 лет происходит учащение катастроф и стихийных бедствий. Экономики и финансовые системы разных стран начинают подстраиваться под этот компонент, что проявляется как рост всех видов резервов и ограничений на выплату дивидендов на фоне хронически «мягкой» денежной политики регуляторов. Это возможно только при росте государственных долгов, что рано или поздно приведет к переходу к мобилизационному типу экономики, характерному для периодов ведения войн и прямого государственного управления всеми видами ресурсов. Для финансового сектора это означает усиление «дирижирования» регуляторами и возможное «перерегулирование» с ограничением свободы финансовых рынков, а также использование протекционизма. В итоге — снижение ограничений, которые обычно накладываются на бюджет и «финансовое здоровье» государств. Обычно это происходило с теми экономиками, которые находились под огромными напряжением и рисками, а теперь это будет свойственно многим странам.

По материалам доклада Якова Миркина «Международная финансовая архитектура будущего. Что впереди, что произойдет после пандемии?» на онлайн-симпозиуме «Постковидная эпоха мировой экономики: переосмысление и реконструирование»