Банковское обозрение

Финансовая сфера


  • Совместное финансирование компании может привести к субординации
14.07.2020 Best-practice
Совместное финансирование компании может привести к субординации

(Постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.02.2020 по делу № А40-294131/18)


Четкие критерии для субординации требований кредиторов отсутствуют. Поэтому любой кредитор может быть понижен в очередности, несмотря на отсутствие формальной связи с должником. Рассмотрим кейс, где под субординацию может попасть бывший собственник банка, который наряду с ним решил инвестировать личные денежные средства в строительство гостиницы

Предыстория

В период подготовки к Олимпиаде в Сочи группа лиц приняла решение построить в Красной поляне гостиницу: комплекс из пяти трехэтажных корпусов площадью более 4,5тыс. кв. метров. Для этого была создана компания ООО «Ви Эм Пи Недвижимость». Строительство указанного туристического центра осуществлялось должником в рамках Программы строительства олимпийских объектов и развития города Сочи как горноклиматического курорта, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.12.2007 № 991.

В 2014 году объект был сдан и гостиница введена в эксплуатацию. В связи с тем что проект оказался неликвидным, у общества возникли финансовые проблемы, и в конце 2018 года в суд поступило заявление о банкротстве от бывшего собственника Банка «РУБЛЕВ» Григория Семеновича Гуревича.

В ходе проведения процедуры Г.С. Гуревичем были дополнительно заявлены требования о включении в реестр на общую сумму более 880 млн рублей, которые стали предметом спора с ГК «АСВ», которая на текущий момент является конкурсным управляющим Банка «РУБЛЕВ» и конкурсным кредитором должника.

Источники финансирования компании

Вопрос к обоснованности заявленных требований возник в связи с основанием возникновения долга. Финансирование ООО «Ви Эм Пи Недвижимость» фактически осуществлялось за счет денежных средств, полученных от следующих лиц:

  • АО КБ «РУБЛЕВ» — по кредитному договору (банк на момент заключения договора принадлежал Г.С. Гуревичу);
  • Г.С. Гуревич — по договорам займа; 
  • ООО «Проектно-инновационная компания» — по договорам займа (до момента сдачи гостиницы в эксплуатацию руководителем компании являлась Екатерина Валерьевна Пушкаревская, член совета директоров АО КБ «РУБЛЕВ»). 

Таким образом, финансирование строительства было связано с деятельностью Г.С. Гуревича. Более того, перед процедурой банкротства ООО «Ви Эм Пи Недвижимость» он выкупил права требования по договорам займа у ООО «Проектно-инновационная компания» в полном объеме и получил фактический контроль над обществом, исходя из размера его требований.

Формально Г.С. Гуревич никак не был связан с должником. Единственным участником должника являлась компания с ограниченной ответственностью «ДАВИНТЕР ЛИМИТЕД» (DAVINTER LTD), зарегистрированная на Кипре. Ее собственником является гражданин РФ Б.О. Букатов, сведений о котором ни представитель Г.С. Гуревича, ни конкурсный управляющий не представили; они ссылались на то, что именно Банк должен был доказать наличие связи. В ходе процесса в суде первой инстанции представитель Г.С. Гуревича отрицал всякое знакомство с данным лицом.

Единственная зацепка — у компании DAVINTER LTD и компании DUMERSTONE HOLDING LTD, принадлежащей Г.С. Гуревичу, был один секретарь на Кипре. 

Однако по иным представленным документам Г.С. Гуревич выступал в проекте как внешний инвестор.

Позиция Банка «РУБЛЕВ»

Банк указал на сомнительность подобной схемы — финансирование осуществлялось не только за счет кредитных денежных средств, но и за счет денежных средств физических лиц, связанных с банком. Более того, последние предоставили более 500 млн рублей без какого-либо обеспечения. Все ликвидное имущество было в залоге у банка, поэтому в случае провала проекта они не получили бы ничего. Участие в подобной схеме создает предпосылки для вывода: остальные лица были как-то связаны с должником.

Более того, заключенные с должником займы были экономически невыгодными:

  • денежные средства по договорам займа с ООО «Проектно-инвестиционная компания» выданы под 8,25% годовых, хотя в марте 2013 года процентная ставка ЦБ составляла 11,8%, т.е. имеется явное отклонение от условий рынка; 
  • во время выдачи займов должник отвечал признакам недостаточности имущества. Так, по состоянию на 31.12.2012 у общества имелся непокрытый убыток в размере 2 554 000 рублей, по состоянию на 31.12.2013 — 2 478 000 рублей.

Очевидно, что разумный предприниматель никогда не предоставил бы денежные средства в условиях недостаточности имущества и при отсутствии обеспечения. Это подтверждает и дальнейшее развитие событий: из 542 900 000 рублей долга по договорам займа было погашено только 35 565 000 рублей.

Подозрительным выглядел и тот факт, что Г.С. Гуревич так и не представил доказательства того, что уступленные ему права были оплачены. Несмотря на обязанность перевести денежные средства на счет контрагента, он ссылался на то, что уступка была оплачена наличными денежными средствами без представления соответствующих доказательств. Причем на вопрос о том, почему Г.С. Гуревич отказался выкупать права к ООО «Ви Эм Пи Недвижимость» у лопнувшего банка, представитель отвечать отказался.

В ходе судебного процесса было заявлено ходатайство о необходимости истребовать у Г.С. Гуревича и конкурсного управляющего сведения об участнике должника — компании DAVINTER LTD и ее бенефициарах.

Также банком было установлено, что часть денежных средств была выведена в пользу компании ООО «Артап-Менеджмент», которая принадлежит дочери Г.С. Гуревича — М.Г. Назаровой (Гуревич). Банком было установлено, что у Г.С. Гуревича две дочери, одна из которых сменила фамилию на Назарову.

На основании данных доводов банк посчитал, что имеются доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки. В связи с этим суды в силу позиций, изложенных в определении ВС от 26.02.2016 по делу № А07-3169/2014, определении ВС РФ от 23.07.2018 по делу № А40-235730/2016, должны были перевернуть бремя доказывания и поспособствовать получению дополнительных доказательств, которые банк объективно не имел возможности сам представить.

Позиция Г.С. Гуревича и конкурсного управляющего

Указанные лица ссылались на реальность заключенных договоров займа и на их экономическую обоснованность. Целью предоставления займов было получение процентов, которые частично были выплачены.

Последующий выкуп прав у ООО «Проектно-инвестиционная компания» также был обусловлен получением доходов, но только уже от начисленных процентов. Причем, по мнению представителя Г.С. Гуревича, он считал бизнес перспективным и не мог предположить в 2014 году, что денежные средства не будут ему возвращены. Все инвестиции были направлены именно на строительство объекта, поэтому говорить об искусственном создании задолженности нельзя.

Помимо этого данные лица посчитали позицию банка необоснованной, поскольку:

  • неоплата уступки не свидетельствует о ее недействительности (постановление АС Западно-Сибирского округа от 19.11.2018 № Ф04-4470/2018);
  • кредитор не представил доказательств, подтверждающих наличие связи между Г.С. Гуревичем и должником. Более того, сама по себе аффилированность не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность (определение ВС от 24.01.2019 по делу № А70-17211/2017);
  • кредитор не представил доказательств, подтверждающих, что собственник ООО «Артап-Менеджмент» является дочерью Г.С. Гуревича. 

Фактически позиция Г.С. Гуревича и конкурсного управляющего сводилась к полному отрицанию доводов банка и отказу от предоставления дополнительных доказательств.

Позиция первой инстанции и апелляционного суда

Cуды посчитали, что на момент заключения договора займа и договоров уступки Г.С. Гуревич располагал свободными денежными средствами, которые он в целях получения прибыли и наиболее выгодного вложения активов предоставил в качестве займа ООО «Ви Эм Пи недвижимость». Выдача займов и приобретение прав требований по договорам уступки являлись экономически целесообразными и не выходили за рамки обычной хозяйственной деятельности.

Поэтому суды указали, что заявитель раскрыл разумные экономические  мотивы совершения сделки. Целью предоставления займа было получение дохода за счет выплаты процентов. Часть денежных средств была возвращена должником с уплатой процентов, что также подтверждает реальность обязательства и добросовестность намерений сторон.

Должник, в свою очередь, заключая договоры займа по ставке от 8,25 до 12% годовых сроком на пять лет, получал денежные средства на развитие бизнеса по более выгодной ставке, чем в кредитных организациях, и без предоставления обеспечения. Учитывая ведение активной хозяйственной деятельности должником, перспективы развития его бизнеса и строительства туристического комплекса в преддверии проведения Олимпийских игр в Сочи в 2014 году, Г.С. Гуревич на момент заключения договоров не мог предполагать невозможность возврата займа должником.

Сам по себе факт неоплаты по договору не может свидетельствовать о недействительности сделки, поскольку для недействительности имеет значение волеизъявление сторон сделки в момент ее совершения, а  не последующее поведение покупателя. В связи с этим для перехода права Г.С. Гуревичу и включения его требований в реестр оплата уступки правового значения не имеет.

Также, по мнению судов, банк обязан был представить доказательства наличия связи между Г.С. Гуревичем и должником, а также то, что М.Г. Назарова является дочерью Г.С. Гуревича. На заявление банка, что именно суд обязан содействовать в получении данных доказательств, суд указал, что это проблемы самого банка. Несмотря на то что в ходе судебного процесса в апелляции представитель указал, что Г.С. Гуревич и Б.О. Букатов действительно знакомы. Обратное было бы странно, поскольку тогда Г.С. Гуревич фактически вложил более 500 млн рублей в проект физического лица, которого даже не знал. Однако этот довод также не был учтен судами.

Позиция кассации

Суд кассационной инстанции судебные акты отменил по следующим основаниям:

  1. Наличие разумных сомнений переворачивает бремя доказывания

Суд посчитал, что банк привел разумные сомнения в реальности сделок. Поэтому судам необходимо было применить правовую позицию, изложенную в п.20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №  5(2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017), если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки. 

В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение лиц, которые, по мнению кредиторов, входили в одну группу. 

Таким образом, суд еще раз подтвердил позицию — любые разумные сомнения переворачивают бремя доказывания. В рассматриваемом деле помимо самой схемы с финансированием было выявлено несколько подозрительных обстоятельств, которые свидетельствовали о необычности сделки. Если связанные с банком лица участвуют в подобных схемах, то именно им придется доказывать действительность сделки.

К аналогичным выводам суд пришел и в вопросе о последующем предоставлении должником части заемных средств, полученных от Г.С. Гуревича, аффилированному с ним же ООО «Артап-Менеджмент». Суды неправильно распределили бремя доказывания, возложив обязанность доказать родственные связи М.Г. Назаровой и Г.С. Гуревича на банк.

  1. Суд обязан содействовать в получении дополнительных доказательств

Суд указал, что в условиях перешедшего бремени доказывания суды были обязаны запросить доказательства, опровергающие взаимосвязь между единственным участником должника компанией «DAVINTER LTD» и Г.С.Гуревичем. 

Таким образом, задача кредитора — инициировать перед судом вопрос о предоставлении подобных доказательств. 

Связанные с банком лица обязаны раскрыть характер взаимоотношений с должником, а также обосновать, в чем состоял их экономический интерес в участии в подобном проекте с вышеизложенной схемой финансирования. 

  1. Выводы о реальности займа не имеют значения

Суд указал, что не имеют правового значения выводы судов о реальности займа, поскольку в случае установления судом отношений подконтрольности и подтвержденности довода банка и выдачи займов в период недостаточности имущества должника суду следует учитывать правовые позиции, изложенные в п. 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

Таким образом, при осуществлении финансирования необходимо учитывать имущественное положение компании. С учетом наличия заинтересованности между участниками финансирования суд может посчитать подобные действия недобросовестными.

  1. Отклонение от рыночных условий финансирования вызывает сомнения

Суд указал, что займы предоставлены должнику ООО «Проектно-инновационная компания» под процент (8,25%), который ниже процентной ставки ЦБ РФ (11,8 %), что свидетельствует об отклонении от рыночных условий и ставит под сомнение вывод суда о выгодности приобретения в последующем прав по названным займам Г.С. Гуревичем. 

Таким образом, финансирование проектов по вышеуказанной схеме возможно только на рыночных условиях. Если участник в силу наличия договоренностей предоставляет денежные средства на льготных условиях, то это создает предпосылки для вывода о его недобросовестности.

Расставим акценты

Данный спор можно разделить на две составляющих.

Сам по себе факт неоплаты по договору не может свидетельствовать о недействительности сделки, поскольку для недействительности имеет значение волеизъявление сторон сделки в момент ее совершения, а не последующее поведение покупателя

Во-первых, даже при отсутствии юридической связи суд может сделать вывод о наличии сомнений в добросовестности кредитора. Очень много в данной ситуации зависит от позиции независимого кредитора. Если он будет бездействовать, то суд не станет самостоятельно исследовать данный вопрос. Суды первой и апелляционной инстанций узко истолковали позицию Верховного Суда, посчитав, что суд не оказывает сторонам содействия, что привело к отмене. 

Примечательно, что суд указал на необходимость опровержения наличия связи, т.е. попросил раскрыть реальные мотивы участия физического лица в проекте на условиях, которые явно отличаются от рыночных. Поэтому даже при отсутствии прямой связи, подобные обстоятельства могут стать основой для субординации требований.

Во-вторых, наличие подобного кейса — звонок топ-менеджменту банков, которые участвуют в реализации банковских проектов через подобные схемы. Даже выступая в качестве партнеров, можно столкнуться с риском субординации требований.

Связанному с банком лицу необходимо:

  • фиксировать ход проведения переговоров и договоренности сторон на этапе заключения договора;
  • оценивать экономические перспективы реализации проекта;
  • предоставлять денежные средства только на рыночных условиях (процентная ставка, условия возврата, обеспечение и т.д.);
  • осуществлять постоянный контроль за расходованием денежных средств;
  • осуществлять постоянный контроль за финансовым положением компании.

Если связанное с банком лицо сможет доказать, что выступало в реализации проекта именно как партнер, а не контролирующее лицо, то оно сможет претендовать на распределение денежных средств в случае банкротства.