Банковское обозрение (Б.О принт, BestPractice-онлайн (40 кейсов в год) + доступ к архиву FinLegal-онлайн)
FinLegal ( FinLegal (раз в полугодие) принт и онлайн (60 кейсов в год) + доступ к архиву (БанкНадзор)
Нам часто задают вопрос: почему мы делаем ЦФА только долговые, аналоги облигаций, аналоги займов? Всегда хочется ответить: «Ну прочитайте закон о ЦФА; как нам написали, мы так и работаем». Там написано: «денежное требование». Там не написано: «право требования товара внутри денежного требования». Да, есть гибридные права, но у нас больше 90% рынка — это денежные требования, так или иначе связанные либо с обычным денежным требованием, либо со вторым инструментом, который нам более или менее лояльно дали, — золотом. Таким образом, есть только два инструмента, с которыми сейчас можно работать. А мы видим, что все пять лет 95–97% рынка ЦФА занимают денежные требования, и еще немного — ЦФА на золото.
Еще нам задают вопрос (в том числе регулятор): почему вы не токенизируете что-то более интересное? Вот пример: мы сделали проект на квадратные метры, сразу для квалифицированных инвесторов — входной чек был 600 тыс. рублей. Но коллеги из Альфа-Банка сделали одну сотую квадратного метра, со входным чеком 4–6 тыс. рублей, и это тоже инструмент для квалифицированных инвесторов.
Как токенизировать что-то, когда любой человек может прийти и купить то же самое в любом количестве, не будучи «квалом»? Если прийти к застройщику и заключить договор долевого участия — по сути, это инвестиция: через два года покупатель получит квартиру или, если что-то пойдет не так, ему вернут деньги. Но почему для этого покупатель не должен иметь статус «квала», даже если квартира стоит 100 млн? А на рынке ЦФА даже для сделки с недвижимостью стоимостью 4 тыс. рублей он должен иметь такой статус?
То же самое справедливо относительно всех активов реального мира. Есть проекты ЦФА на зерно, на бензин, на вино — все это для «квалов», хотя любой может прийти в магазин и спокойно купить ящик вина, не надо быть квалифицированным инвестором для этого.
Именно эти ограничения сейчас не позволяют банкам полноценно идти в направлении RWA. У нас масса проектов, но мы понимаем, что проект условных цифровых нефтепродуктов или цифровых киловатт для таксиста, который ездит на электромобиле, могут приобрести не все. Прекрасные инструменты, но объясните таксисту, что ему нужно стать квалифицированным инвестором, чтобы купить 100 киловатт впрок. Не думаю, что это получится.
Нам нужен инструмент, например выпуски УЦП на платформах ЦФА. Но, кроме этого, нам нужно менять регулирование в части инструментов для неквалифицированных инвесторов на «товары народного потребления». Пусть их выпускают нормальные эмитенты с разным уровнем и разным рейтингом, но это будут товары народного потребления, в которых можно будет копить. Как мы все знаем, когда происходит кризис, у нас, в России, люди начинают копить в гречке. Давайте в цифровой гречке копить!
Второе ограничение — налоговые вопросы. Мы видим диалог ЦБ и Минфина в этой части.
Если убрать вопрос налога на прибыль, то есть внести эффекты по ЦФА в общую налоговую базу, то объем рынка может стать в 3–5 раз больше.
Посмотрите, кто сейчас на рынке ЦФА представлен в качестве эмитентов: 80 или даже 90% — это банки. Потому что по банковскому учету нет проблем с налогом на прибыль, банки могут выпускать ЦФА, и в целом у банков их могут покупать институциональные инвесторы или физлица, и все хорошо.
Но как только речь заходит о корпоративном эмитенте и корпоративном инвесторе, начинают возникать вопросы. Неэффективность корпоративного эмитента и инвестора — 25% налога на прибыль. То есть с полученной прибыли сразу же нужно заплатить 25% в бюджет, и все. Расходы на выпуск ЦФА невозможно учесть в общей налоговой базе.
Мы видим, что запросов масса, и я думаю, что объем рынка достиг бы 3–5 трлн рублей уже в 2025 году без какой-то дополнительной поддержки. Многого ли достиг рынок сейчас? Да, он достиг многого. Мог бы он быть больше? Однозначно, он мог бы быть больше.
Мы действительно очень рады, что регулятор нас слышит, мы в диалоге с ним, и мы надеемся, что в этом году получим изменения, которые помогут нам развивать инструменты RWA, чтобы банки уже не обвиняли нас в том, что мы эксплуатируем тему цифровой облигации и ничего нового не придумываем. Поверьте, мы придумываем очень много, и скоро будет возможность это все увидеть.
По материалам выступления на конференции «ЦФА и Crypto: Практика токенизации активов»
О мероприятии
Конференция «ЦФА и Crypto: Практика токенизации активов» была организована медиапроектом «Банковское обозрение». На регулярной основе мероприятие проходит с 2023 года. Серия материалов об этом мероприятии:
Также смотрите подкасты «ПРО ЦФА», в которых эксперты обсуждают различные аспекты рынка.
Фонд вместо траста
Санкции, закрывшие для россиян привычные трастовые юрисдикции, неожиданно дали импульс развитию нового для России инструмента — личных фондов, благодаря которым капитал начал возвращаться под российскую юрисдикцию. Такие фонды быстро набирают популярность среди владельцев крупного бизнеса, но за внешней привлекательностью конфиденциальности и наследственного планирования скрывается ключевая проблема — правовая и налоговая неопределенность. Готов ли рынок доверить миллиарды новой конструкции без судебной практики и с риском дорогих ошибок, станет ясно уже в ближайшие годы
Железный стейблкоин — куда смотрят государства?
Давно не секрет, что параллельно с цифровыми валютами многие страны разрабатывают собственные стейблкойны. Речь не только о маленьком гиганте большой крипты Сингапуре, но и, например, о Кыргызстане с Казахстаном. В этом выпуске вместе с Дмитрием Аксаковым, исполнительным директором «BЭБ.PФ» по ЦФА, обсудим все о стейблах с творцами казахстанского стейблкоина: Антоном Мусиным, управляющим директором компании Axellect, и Романом Пустоваловым, финтех-экспертом и технологическим партнером запуска SKZT
Фонд вместо траста
Санкции, закрывшие для россиян привычные трастовые юрисдикции, неожиданно дали импульс развитию нового для России инструмента — личных фондов, благодаря которым капитал начал возвращаться под российскую юрисдикцию. Такие фонды быстро набирают популярность среди владельцев крупного бизнеса, но за внешней привлекательностью конфиденциальности и наследственного планирования скрывается ключевая проблема — правовая и налоговая неопределенность. Готов ли рынок доверить миллиарды новой конструкции без судебной практики и с риском дорогих ошибок, станет ясно уже в ближайшие годы